Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

Постановив так, мы еще минут пятнадцать побеседовали с Кусайлебедевым, вызнавая все подробности, да решали проблемы с ночлегом – полицмейстер любезно предоставил нам свой флигель. Удалось получить и паровой полицейский фаэтон для поездок за город. Закончив беседу, мы покинули здание полиции, вновь вышли под свет зыбких зеленых туч и направились к гаражу, где стояли служебные машины.

Посланный с нами городовой отворил одну из дверей, показывая несколько устаревшую, но весьма надежную на вид машину. Черный фаэтон блестел хромом, имел мощный мотор и широченные дутые шины.

Открыв дверцу, я оглядел машину изнутри.

– Фаэтон отличный, – услужливо пояснил городовой. – Все в нем хорошо: ход плавный, мотор – песня. Мы его завсегда для поездок за город используем – сиденья кожаные, если что случится, кровь оттирать удобно.

Городовой смутился своих же слов и быстро зачастил:

– Но вы не беспокойтесь, тут у нас на дорогах весьма безопасно. А если что, вот тут, под сиденьем, ракетница имеется. – Он нагнулся и вытащил ее на свет.

То была тяжелая, бронзовая, калибром в двадцать шесть миллиметров ракетница стандартной конструкции: деревянная рукоятка, короткий ствол, спусковой крючок. Я не раз видел такие на кораблях и дирижаблях. Ракеты из таких запросто взлетали в небо метров на двести, не меньше, и, учитывая яркость, сигнал запросто могли увидеть за несколько десятков километров.

– Такие в каждой машине имеются. Если что случится, стреляйте вверх – помощь из города сразу вышлют. Красная ракета – твари, желтая ракета – поломка, синяя ракета – ранение. Но вы не беспокойтесь, близ Юргута места тихие, хорошие.

Я вместо ответа покосился на зеленое небо и алую тайгу, видневшуюся на другой стороне Оби, после чего запустил мотор фаэтона.

0110

Как это ни странно, путешествие наше было спокойным. Конечно, дутые шины и близко не обеспечивали плавности хода локомобиля, но зато единственной живностью, что мы встретили по пути, были хуторские собаки, заливисто облаивающие наш паровой транспорт, да любопытные белки-чертяги, перепрыгивающие с сосны на сосну вслед за фаэтоном.

Дорога петляла, то уходя в лес, то вновь выводя на прогалину. Деревья выглядели больными. Лившийся с небес зеленый свет не мог напитать их листья. Березы, осины, дубы – все засыхали, только сосны и ели пока еще стояли стеной. Пока еще.

Воздух был густым, влажным и неподвижным, словно в гигантской оранжерее, пах хвоей и гниющей древесиной. Всюду разрастались мхи. Дурной знак – мхи всегда разрастались перед тем, как леса начинали перерождаться в зловещую алую тайгу.

Мы провели в пути примерно полчаса, когда деревья вдруг расступились. Паровой фаэтон выбрался на поросший багульником холм. Впереди показалось болото и почерневшие от времени руины тюремного острога. Башни скособочились, поросший мхом частокол склонился к земле. Однако ограждающие болото деревянные знаки с вырезанными на них черепами были совсем новыми, их явно обновляли каждый год.

Я замедлил ход машины и огляделся. Болото покрывало множество поросших травой отвалов. Рядом все еще были заметны контуры траншей и ям. Трава на отвалах была белесой, точно прибитой изморозью. Редкие деревца мучительно изгибались под немыслимыми углами. Издали казалось, что ветви их покрывают белые листья, но это было совсем не так.

Когда-то давно здесь добывали ангелит – одно из самых ценных и самых опасных веществ, возникших в нашем мире после падения кометы. И хотя близ Юргута последние залежи ангелитовых руд истощились еще два десятка лет назад, но даже теперь ходить по этим болотам было очень и очень нежелательно. Я отвернулся, крепче сжимая рычаги. Мне не хотелось думать, сколько каторжников успело жуткой смертью сгинуть в этих местах. И неприятнее всего было осознавать, что многие из заключенных попали сюда и благодаря расследованиям сыскного отделения Петрополиса.

Я посмотрел вдаль, туда, где был виден идущий через протоку мост. Именно там произошло нападение. Рядом с мостом темнел огромный отвал, поросший чахлой, пожухлой травой. Знаки с черепами были и подле него. Неудивительно, что местные старались не заходить в это проклятое место.

Подъехав к мосту, я притормозил паровой фаэтон, свернул на обочину. Мы вышли и осмотрелись. Место для засады было идеальное. Узкую дорогу с обеих сторон подпирала сплошная стена ивняка и багульника, в гуще которых ничего не стоило укрыться целому отряду. Срубленное дерево все еще лежало на обочине. Листья уже успели засохнуть, и теперь оно ярко выделялось среди зелени. Я окинул его взглядом, однако в следах топора на стволе не было ничего примечательного.

– Ну что? На холм? – предложил я.

Ариадна как раз смотрела на полузаросшую тропинку, что вела в ту сторону, и воткнутый рядом треугольный знак с черепом и костями.

– Подняться на холм и осмотреться можно, вреда не будет. А вот надолго задерживаться нельзя, – тут же пояснил я. Благодаря духовно-механическому училищу я достаточно неплохо представлял себе последствия добычи чудородных веществ, что, впрочем, все равно не до конца изгоняло из меня беспокойство.

Мы начали подъем по крутому склону, и я невольно почувствовал, как по спине пробегает холодок. Место и впрямь было гиблым, недобрым. Казалось, сам воздух был тяжелее, а лившийся с небес изумрудный свет ложился на землю особенно густо и зловеще. Молодые деревца, растущие на склонах, были искривлены. Стволы завивались в спирали, то тут, то там на чахлых ветвях вместо листьев проклевывались белые перья.

Что-то заставило меня обернуться. Я окинул взглядом болото и только теперь различил множество оплывших холмиков у подножия склона. Судя по всему, когда острог еще существовал, именно здесь хоронили заключенных.

Земля осыпа́лась под ногами, и я был вынужден схватиться за ближайшую ветку. Не выдержав, та с хрустом надломилась. Дерево мучительно застонало. Через секунду его охватил огонь. Чертыхнувшись и высказав одним словом все, что думаю о добыче нашим правительством чудородных веществ открытым способом, я продолжил подъем. Ариадна, смотревшая на все это круглыми глазами, поспешила следом за мной.

На вершине холма нам открывалась голая, утоптанная площадка. Сразу стало ясно: мы пришли правильно. Я разглядел то, что осталось от огромной, в два человеческих роста, не меньше, девятилучевой звезды. Во многих местах ее линии были намеренно стерты, все символы, вычерченные вокруг, уничтожены сапогами полицейских.

Я обошел звезду по кругу, внимательно вглядываясь в жухлую траву. Ни капель свечного воска, ни пустых плошек, где горел бы жир, ни каких-то иных следов ритуала.

Ариадна меж тем изучала линии.

– Вычерчивали ножом, сделано тщательно, без спешки.