Читать книгу - "Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная"

по телевизору так говорят? Мне от этого очень не по себе… Мы понимаем, что цензура иногда мешает, но нельзя же из-за этого совсем уезжать из страны и жить с таким человеком.

Папа кивнул, голос был глухой и усталый:

— Мы не хотим ссориться, Аня. Мы любим тебя и внуков. Очень любим. Но нам трудно. Мы не можем принять, что наша дочь живёт с человеком, который когда-то сделал с тобой такое… а теперь ещё и деньги зарабатывает на том, что помогает обходить законы. Мы помним, как ты еще до… того говорила нам, что цензура — это неправильно. Мы тогда спорили. А теперь ты живёшь с ним и сама через его сеть с нами разговариваешь… Нам больно. И страшно за тебя.

— Я понимаю вас, — тихо сказала я. — Мне тоже иногда бывает тяжело от всего этого. Но я знаю его. Знаю, что было и что есть сейчас. Он не тот, кого показывают по телевизору. И я не могу отказаться от него. Он мой муж. Отец моих детей.

Папа вздохнул:

— Мы это понимаем. Но нам от этого не легче. Просто… нам очень трудно принимать твой выбор.

Мама кивнула, голос стал совсем тихим:

— Позвони нам, когда сможешь… И пожалуйста, будь осторожна, доченька. Мы за тебя очень боимся.

Мы ещё несколько минут поговорили о Лусии, об Иване, о том, как они растут. Но я видела: родители всё равно остались встревоженными. Разговор закончился тяжело и неловко.

Я рассказала обо всем Алехандро. Мы сразу нашли в интернете запись этой передачи. Она вышла на «России 1» 14 июля 2037 года — на второй день после того, как скандал с ShadowBazaar взорвался в новостях.

Ведущий был в чёрном костюме, говорил медленно, с паузами, как на похоронах. На экране — размытое фото Алехандро (видимо, из уголовного дела 2026 года), потом кадры из подвала (актёрская реконструкция, но очень похожая на то, что я рассказывала), потом скриншоты ShadowBazaar с замазанными лицами детей.

Голос за кадром:

«Этот человек, Александр Морозов, более известный как Алехандро Морено, — бывший российский гражданин, бежавший за границу после серии тяжких преступлений. В 2025–2026 годах он похитил и истязал молодую девушку из Тулы — Анну Ковалеву это были 280 дней ада. Только чудо и мужество самой жертвы позволили ей вырваться. Но вместо того чтобы искупить вину, Морозов создал инструмент, который стал настоящим раем для педофилов и торговцев детьми — сеть Anya-280, которую назвал в честь похищенной им Анны. А теперь её форк ShadowBazaar открыто продаёт детскую порнографию. И это не случайность. Это система, которую он создал сознательно».

Потом показали интервью с «экспертом по кибербезопасности» (каким-то полковником в отставке), который серьёзно сказал:

«Это классический случай, когда западные спецслужбы используют бывших преступников для создания инструментов, разрушающих традиционные ценности. Морозов — не просто маньяк. Он — инструмент в руках тех, кто хочет разрушить Россию изнутри».

В конце — кадры с российским флагом и голос ведущего:

«Мы требуем от международного сообщества выдать преступника. Пока он на свободе — наши дети в опасности».

Сюжет крутили в прайм-тайм три дня подряд. Потом он ушёл в архив, но ссылки на него до сих пор всплывают в телеграм-каналах «патриотов» каждый раз, когда кто-то вспоминает Anya-280.

Алехандро смотрел это видео молча. Потом выключил экран и сказал тихо:

— Они используют мою боль, чтобы заткнуть всем рты. Это их любимый приём. Я уже привык.

Лиза, когда увидела этот сюжет (ей прислали ссылку знакомые из Москвы), ответила в наш чат одной фразой: «Пусть говорят. Чем громче они орут “маньяк”, тем больше людей понимают: если они так боятся этой сети — значит, она работает».

Я тогда обняла Алехандро и прошептала:

— Пусть говорят. Мы знаем правду. И пользователи сети тоже знают.

Слёзы текут от воспоминаний того лета, когда даже правда стала оружием в чужих руках.

Мы лежали в постели. Свет был выключен, только слабый свет от ночника у окна. Алехандро лежал на спине, я — прижавшись к его боку, положив голову ему на плечо. Долгое время мы оба молчали.

Наконец он тихо спросил:

— Они сильно на тебя накинулись?

Я вздохнула.

— Не накинулись… Просто… как всегда. Мама почти плакала. Папа старался держать лицо, но я видела — ему тоже плохо. Они сказали, что им стыдно. Что им плохо от того, что я — далеко. Что они вынуждены пользоваться твоей сетью, чтобы видеть внуков… и от этого им ещё хуже.

Алехандро помолчал. Потом сказал тихо, без злости, почти грустно:

— Они не понимают. Они отсталые, Аня. Не злые… просто очень ограниченные и отсталые. Они не понимают ни страну, в которой живут, ни мир вокруг потому, что смотрят на все через окошко телевизора. А оно ограничивает обзор и даже то, что в него видно — искажает. Matrix has them… (фраза из фильма «Матрица» — прим.) Они до сих пор верят, что если «держаться своих», то всё будет хорошо. А мы для них — те, кто нарушил правила. Кто ушёл. Кто не стал терпеть.

— Не понимают, — согласилась я. — Совсем. Да, они живут внутри Матрицы собственных представлений, где всё чётко поделено: хорошо и плохо, правильно и неправильно, свой и предатель. Они выбрали синюю таблетку ещё давно и даже не подозревают, что можно увидеть мир по-другому. Для них цензура — это просто «так надо для безопасности». А то, что мы делаем — обход блокировок, помощь диссидентам, возможность дышать свободнее — это уже почти предательство. А наша книга? Их дочь — соавтор экстремистской книги! А в их мире если ты не с системой, значит, ты против неё. Никакой серой зоны. Никаких полутонов.

Он медленно провёл пальцами по моему плечу.

— Они считают меня маньяком, да еще и предателем. Это я понимаю. Но они считают предательницей и тебя. Потому что ты уехала. Потому что ты со мной. Потому что ты не осуждаешь меня. Для них мы — те, кто проглотил красную таблетку и вышел из их уютной иллюзии. А они остались внутри. Мы для них теперь чужие.

Я кивнула, прижимаясь ближе.

— Да. Они меня любят. Правда любят. Но им легче было бы, если бы я страдала где-нибудь в России, чем если я счастлива здесь с тобой. Им проще думать, что я «испортила себе жизнь», чем признать, что я её