Читать книгу - "Перечная мята - Пэк Оню"

никак? Ладно… А когда закончишь? Хорошо. Прости. Удачи.

Я слышала далеко не весь разговор, но и этого было достаточно, чтобы понять, как сильно он ей нравится.

– Ты перед ним виновата?

– Немного. Но вроде бы он больше не злится. Повезло.

Она извинялась так легко, даже слишком покорно. Еще не поняв толком, в чем ее ошибка, она сначала просила прощения. И не задумывалась, что делает только хуже.

Мы обменялись номерами. На вопрос, куда я теперь, ответила, что на курсы. Распрощавшись, я написала ей по дороге в больницу:

Было приятно встретиться.

Ответ Хэвон пришел через четыре минуты:

Это даже было не так уж неловко. Спасибо, что остаешься такой, как раньше.

* * *

Ровно на столько замерло сердце мамы. Четыре минуты. Время, за которое прозвучит одна песня. Врачи говорили, что мозг, лишенный кровоснабжения дольше четырех минут, практически невозможно восстановить. Никто не ожидал, что ее состояние так резко ухудшится, и мы оказались совершенно не готовы к той ночи, когда она впала в кому. После слов «вегетативное состояние» мы объездили множество больниц, пытаясь выяснить, есть ли шанс на ее восстановление, и единственное, что поддерживало нас, – слабая надежда на то, что диагноз окажется ошибочным. Нам твердили, что повреждение мозга слишком серьезное и шансы на выздоровление ничтожны. Но мы не могли позволить себе сдаться.

– 4 —

Дни, как всегда, тянулись долго и утомительно, но мне нравилось время от времени ходить с Хэвон поесть чего-нибудь вкусного. Мне было приятно ее угостить. Правда, Хэвон чувствовала себя неловко из-за того, что еда каждый раз за мой счет, так что старалась платить за все хотя бы один раз из трех. Ей казалось немного странным, что у меня никогда не заканчивались карманные деньги, но она так и не догадалась о нашем бедственном положении. Впрочем, Хэвон и раньше была не самой проницательной.

С позапрошлого года время ухода за родственниками стало считаться рабочим, и мне стали платить минимальную ставку. Оплата шла за пять дней в неделю, максимум по семь часов в день, без учета выходных, но для меня это были большие деньги. Папа ни разу не притронулся к ним. Он велел мне откладывать их на покупку машины после выпуска или на учебу за границей.

– Когда-нибудь потом, – говорил он, – потратишь их на себя.

Однако на свою зарплату я покупала мамины подгузники, прокладки себе, рис и хлеб, молоко, салфетки, зубную пасту, шампуни – и все прочие вещи, которыми заполняла дом. Отец понятия не имел, когда все это заканчивалось и как восполнялось. Хотя я старалась экономить, денег на эти простые потребности уходило больше, чем я ожидала, и мне так и не удавалось ничего скопить. Утешала лишь мысль о том, что благодаря моему заработку наша жизнь стала хоть немного лучше. Я не жалела денег на хорошую уходовую косметику для мамы. Может, я и не замечаю ее морщин, но она, когда проснется и взглянет в зеркало, точно заметит. Как прыщи на моем лбу, которые вижу только я.

Заново наладить отношения с Хэвон оказалось довольно просто. Мы быстро сблизились. Поначалу она еще была холодна ко мне, но я все равно ощущала какую-то иррациональную уверенность. Меня саму удивляло, как в памяти всплывали ее предпочтения и привычки, которые она сама уже успела позабыть. Я не понимала, где прятались все эти бесчисленные воспоминания, пробудившиеся только теперь. Хэвон восхищалась: «Как ты вообще все это помнишь?», говорила, что у нее мурашки по коже бегут, но я чувствовала: чем больше она вспоминала, тем сильнее разгоралась ее тоска по мне. Память оказалась мощным оружием, и Хэвон гораздо быстрее, чем я ожидала, стала полагаться на меня.

Темы для разговоров у нас не заканчивались. Особенно бурно она реагировала на вопросы, как у нее дела с парнем. Похоже, она многое держала в себе, потому что по вечерам могла подолгу говорить со мной по телефону об этих отношениях.

– То есть он сказал, что вы не будете видеться все время экзаменов?

– Я не знаю, он такой из-за экзаменов или просто хочет от меня отвязаться. Хёнсу, конечно, учится очень усердно, но не общаться целых две недели – это уже перебор, не думаешь?

Советоваться со мной о делах с парнем… неужели ей больше не с кем? Откуда мне знать, что там у этого Хёнсу или Ёнсу на уме, я же его даже ни разу не видела. У меня и знакомых парней толком нет. Но я, конечно, постаралась ответить:

– Судя по тому, как четко он обозначил сроки, думаю, ему можно верить. Хотел бы порвать – не стал бы объясняться. Просто сказал бы что-нибудь вроде «посмотрим» или «все наладится – напишу».

– То есть ты хочешь сказать, через две недели он точно выйдет на связь?

«Я-то откуда знаю?» Хотелось так и ответить.

– Наверное. Попробуй довериться ему.

– Вообще, Хёнсу, если злится, просто перестает отвечать. То, что он объяснил, в чем дело, уже само по себе необычно. Но он не из тех, кто станет врать, это правда.

– Мне кажется, это неправильно, что он игнорирует тебя, когда злится.

– Ты тоже так считаешь? А я тебе не говорила? В общем, тут такое дело…

Хэвон не умолкала ни на минуту. Пока она говорила, я меняла маме подгузник и кормила ее через трубку. Мы болтали, пока уши у меня не заныли от наушников. Мама ростом 170 см и весом 60 кг за день потребляла всего 1200 килокалорий, и надо было внимательно следить, чтобы жидкая смесь, проходя через трубку в горле, не застревала. После кормления нужно было сменить ей больничную рубашку, и каждый раз, переодевая маму за закрытыми шторами, я тщательно осматривала кожу, чтобы не пропустить пролежни или первые признаки их появления.

– Что за странные звуки?

– Ничего такого.

Я сделала телевизор погромче. И все равно из-за шторы доносились звуки рвотных позывов тети Чон. Несмотря на резекцию желудка, ее аппетит оставался прежним, и время от времени она не могла устоять перед соблазном тайком перекусить. Обычно она держалась, но раз в несколько дней теряла контроль, и медсестрам приходилось строго следить за ней. Сегодня она снова тайком вышла из больницы, съела комбо с гамбургером, и вот уже несколько часов страдала, пытаясь избавиться от съеденного.

– Сделайте хоть что-нибудь…

Обессиленная тетя Чон раз за разом вызывала медсестер, и без того измотанных ее постоянными нарушениями.

– Сейчас сделаю укол. Госпожа Чон Суин, вечером вы ничего не