Читать книгу - "Плавучие гнезда - Полина Максимова"

Лев пришел позже обычного. Он сел рядом со мной на диван и сказал:

– Соня, я принес тебе кое-что.

Из рюкзака он достал контейнер и подал его мне. Пластик был теплый и жирный. Я открыла крышку и увидела гренки с чесноком и сыром.

– Ого! Где ты их взял? Сто лет уже не ела гренки. И сыр!

– Мы в баре теперь делаем такие гренки. Решили добавить немного закусок, чтобы привлечь клиентов. Попробуй.

Я взяла продолговатый сочный гренок и откусила его. Зажаристый, хрустящий снаружи и мягкий внутри – как же вкусно.

– Невероятно. Помнишь, мы ели такие в баре? С тобой я перестала заказывать мясные тарелки. Боже. На вкус как прошлая жизнь, как Мурманск. Почему мне так хорошо?

– Это еще не все, – сказал Лев и снова сунул руку в рюкзак, оттуда показалась бутылка. – Настойка на клюкве.

– Та, которую мы пьем с мамой? Какой-то вечер ностальгии. Ты это специально? Ты что-то задумал?

Лев открыл клюковку, сделал два глотка, поморщился и передал бутылку мне.

– Если честно… То это полная дрянь, – сказал он.

– Нам с мамой нравилось. – Я пожала плечами и немного отпила. – Ох, и правда вкус отвратный. Слишком приторно. Но с закуской не так плохо.

Жирными пальцами я взяла еще один гренок. Горло горело, по телу растекалась слабость, комната немного поплыла.

– Кстати. Красиво ты тут все сделала. Мне очень нравится.

– Спасибо. Я хотела, чтобы в этом месте было что-то от меня. Теперь не так невыносимо жить.

Лев взял гренок и откусил его, затем протянул мне, чтобы его откусила и я. Он никогда так не делал, и раньше я бы не позволила кормить себя ни одному мужчине, но почему-то сейчас меня от этого не воротило, и вслед за мужем я куснула гренок, хотя еще держала в руках свой недоеденный кусок.

– Я должен был помогать тебе справляться со всем.

– Не надо об этом, лучше глотни еще настойки.

Когда я протянула ему бутылку, отключился телевизор, на улице погасли фонари, видимо, замкнуло электричество. Мы остались в кромешной темноте, луну на небе закрыли черные тучи. Никакого просвета. Стекла в ставнях задрожали, раздался вой, похожий на человеческий. На секунду я подумала, что это гагара, чье пение больше похоже на женские стенания, но это был ветер.

– Знаешь, Аня сказала, что они оставляют нам эту квартиру. Мы можем жить здесь вдвоем.

– Ты серьезно? Даже не знаю, что сказать. Наверное, это здорово, и мы должны быть им благодарны.

– Тебе грустно? Из-за чего? Потому что Аня уедет без тебя?

– Нет. Все уже прошло.

Он немного помолчал и снова заговорил:

– Я не вижу тебя.

– И не надо меня видеть. Клюковку я тебе как-нибудь передам. Только не заляпай чесночными пальцами постельное белье.

– Соня, я такой идиот. Я не представляю, как ты справилась со всем, как находила силы заменять… – Он запнулся. – Аню в детском саду, делать ремонт, ухаживать за больными в том ПВР. Я был эгоистом. И теперь я просто надеюсь, что ты разрешишь мне как-то загладить свою вину. И надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь. Мне стыдно за все, что я сделал с тобой.

– Что за апокалиптические настроения? Не извиняйся. Все нормально. Мы оба справлялись как могли.

– Когда я попробовал этот гренок еще в баре, я тоже будто оказался в прошлом. И я вспомнил нас, как нам было хорошо и интересно вместе до всего этого.

– Лев, я тоже тебе изменяла, помнишь? Мы квиты. Можем двигаться дальше.

– Я тебя уже давно простил. В смысле, я давно оставил это позади и был твоим мужем после. И то, что было у нас с Аней, это не месть тебе. Кстати. Я, наконец, нашел Веру в соцсетях. Облазил странички всех наших общих знакомых, всего Мурманска. Она сменил фамилию, у нее муж и ребенок. Они все в безопасности и очень далеко. Мне кажется, я начинаю ее отпускать.

– Поздравляю тебя, Лев. Ты наконец-таки справился с этой миссией. Можешь переходить на следующий уровень.

– А ты отпустила того мужика?

Я не знала, что сказать. Володя все еще являлся ко мне во снах.

В полной темноте Лев нащупал мое лицо и прижал ладонь к щеке. От его руки пахло чесноком и жареным хлебом. Я закрыла глаза, и ничего не изменилось. Кругом осталось ровно так же черно.

Лев приблизился ко мне.

Мама говорила, что я одиночка. И, наверное, она была права. Мне проще быть одной. Но сегодня рядом со мной был мужчина, который все еще оставался мне мужем. Мы блуждали каждый своей дорогой, но снова сошлись в одной точке, и в эту штормовую ночь мы были вместе. Мы будто вернулись во время, когда не было еще никаких затоплений, переселений и мертвых птиц. Время, когда мы были счастливы и даже свободны. И вся наша несвобода создавалась только нашими собственными руками, нашими иллюзиями, а на самом деле мы могли делать, что хотим, просто мы этого не знали.

Лев взял у меня настойку, и я услышала стук бутылки о тумбочку. Я легла, и муж стянул с меня домашние штаны и футболку. На моей ключице горела татуировка, я снова скучала по Кольскому. Лев снял одежду теперь уже с себя. Он был сверху, но не ложился всем телом, только легко касался меня своей горячей кожей. Муж поцеловал меня в ключицу, а затем провел языком по контуру татуировки. Он ее не видел, но мне казалось, что он двигается точно по границам озера, оставляя прохладный влажный след. Татуировка больше не горела. Пространство, которое очерчивал контур, больше не было полым, Лев его заполнил.

Я лежала неподвижно, боялась коснуться его. Он поцеловал меня в шею и лег на бок рядом со мной. Я повернулась к нему. Мы лежали, не соприкасаясь. Мы молчали, но при этом слушали друг друга. Он нашел своей рукой мою – мы сплели пальцы, затем ноги, наконец, мы обнялись, прижались телом к телу. Я попросила его рассказать мне, что он почувствовал, когда впервые меня увидел.

– Был вечер в баре, я готовил негрони. За стойку напротив меня села шикарная женщина в черном пиджаке. Она заказала красное вино и заговорила про галерею. Я решил, что она даст мне денег на лодку. Она флиртовала со мной весь вечер, и я подумал, что она не прочь со мной переспать. Мы поехали к ней. Она жила в панельке, в самой обычной, но уютной квартире. Оказалось, у нее много книг, а не