Читать книгу - "Плавучие гнезда - Полина Максимова"

– Ты летом будешь в городе?

Она кивнула и пропала за белым тюлем. Больше в то лето я ее не видел, не встретились мы и осенью, потому что учился я уже в другой школе. Только через несколько лет в типографии, куда я пришел переплетать свой диплом, девочка с того балкона снова явилась мне, чтобы стать моей женой.

Глава 9

Затопление

Затопление – процесс покрытия территории водой.

София

Аня разглядывала что-то в пространстве между стенкой и шкафом на кухне. Она стояла на коленях и светила телефоном в темную щель.

– Что там такое? – спросила я.

Аня вздрогнула и повернулась ко мне.

– Соня, ты меня напугала! Подойди, пожалуйста. Мне кажется, из-под обоев начинает выступать плесень. Из-за балкона тут постоянно так влажно.

В последнее время все налаживалось. Лев приходил в себя после избиения и уже даже вышел на работу. Анна и Петр подали заявление на переселение, собирали вещи и ждали отъезда. Петр извинился перед нами, я – перед ним. Оставалось только мне поговорить с Аней, но я все оттягивала этот момент.

Я присела рядом с ней и посмотрела, куда она светила фонариком на телефоне – на белых обоях зеленело темное спиралевидное пятно, похожее на отпечаток огромного пальца.

– Да, это плесень.

– Какой кошмар. – Аня села по-турецки и сложила руки на животе. – Нам, наверное, нельзя рядом с ней находиться, ведь так? Мы вдыхаем эти отравляющие споры?

– Не думаю, что это так страшно. У нас дома тоже бывала плесень. Мама протирала ее белым уксусом. Я все сделаю, тебе необязательно находиться рядом.

Аня кивнула, я помогла ей встать.

– Слушай, я все хотела поговорить с тобой, – сказала я.

Надо было рассказать ей обо мне и Петре, о том, что я наговорила ему, о том, что из-за меня Петр разозлился и избил Льва.

– Соня, я знаю про тебя с Петей.

Сердце скакнуло к горлу.

– Все в порядке. Я тебя понимаю, – продолжала Аня. – Ты немного влюбилась в моего мужа, а я немного влюбилась в твоего. Только я поступила гораздо хуже. Это все затопления, сырость и серость, вечный туман за окном. Такое чувство, что он пролез мне в голову, и я стала туго соображать. Я не про сейчас, а про тогда, еще до беременности… Сейчас я совершенно не понимаю, как я могла на такое решиться, так поступить со всеми нами, и мне безумно стыдно и очень горько от этого. Я пожалела сразу же, как только все случилось. Я чувствовала отвращение к самой себе и больше ничего. Я бы хотела вернуть все назад, но я не могу, и мне с этим жить. Когда я призналась в этом Пете, все прошло очень… Болезненно. Я его убила, наверное, в каком-то смысле, по крайней мере сильно ранила. Да и тебя со Львом тоже. Я прошу у вас прощения, хотя этого, конечно, недостаточно. Я хочу что-то для вас сделать. Поэтому мы с Петей поможем вам остаться в этой квартире вдвоем. Мы уедем, и возможно, к вам решат подселить кого-то другого, но мы попробуем устроить так, чтобы эта квартира была вашей до того момента, как вы сами не сможете уехать. Но и в этом мы постараемся вам помочь. Попытаемся вытащить вас отсюда.

– Аня… Я даже не знаю, как благодарить вас с Петром. Но не стоит этого делать. Я правда чувствую себя ужасно, я так поступила с вами, а вы нам помогаете. Прошу, прости меня за все.

– Соня, все хорошо. Мы еще ничего не сделали. Но вы не чужие нам люди. Больше нет. Поэтому мы правда хотим вам помочь. Жить нам вместе больше не стоит, конечно. – Аня слабо улыбнулась. – Но мы не можем оставить вас в беде.

– Спасибо вам. Ты не представляешь, как мы благодарны вам.

– А мы вам.

Я хотела остаться в этой квартире, я так долго об этом мечтала и теперь была почти спокойна хотя бы за ближайшее будущее. Только я не понимала, как жить нам со Львом вдвоем после всего.

– Аня, я еще хотела сказать тебе, что скорее всего Лев не может иметь детей. Я была беременна от другого мужчины. Я забыла про таблетки в тот период, когда начались затопления, я пила их нерегулярно, у меня сбился цикл. Но забеременела я только через несколько месяцев. Когда тот мужчина стал приезжать в Мурманск и мы с ним возобновили отношения. Так что… Это ребенок Петра. Я так думаю.

– Соня, это и так ребенок Пети, – ответила Аня.

Я кивнула. Конечно, это его ребенок.

Впервые я привезла Льва в Ловозеро, когда мы еще не были женаты. Я хотела показать ему свою тундру, хотела, чтобы Льву понравилось озеро, очертания которого он уже столько раз видел на моем теле. Было лето, полярный день длился уже несколько суток. По пути Лев рассказывал мне про Териберку, он говорил, что сейчас туда приплыли киты. Я никогда не бывала на море и мне нравилось, как Лев его описывал. Мне хотелось быть на месте Веры – быть рядом со Львом, когда он впервые увидел прыжок кита, плавать в ледяной воде, глядя, как бледное ночное солнце уютно устроилось между сопок. Я представляла Териберку как рай на земле. Я знала, что там в поселке для туристов сдаются домики у самой воды, и мечтала предложить Льву поехать туда вместе. Но, может быть, следующим летом, потому что денег у меня было мало, а у Льва, можно сказать, их не было совсем.

Пока мы могли позволить себе только выбраться к маме в Ловозеро. Но Льву, казалось, и этого было достаточно. Он не мог оторваться от видов за окном, постоянно сжимал мою руку и улыбался, заглядывая мне в глаза. Иногда он ложился мне на плечо, закапывался в мои волосы и целовал шею. Из-за полярного дня Лев был будто слегка пьян. Он обожал лето и был счастлив, что после сессии я буду гораздо свободнее и смогу проводить с ним больше времени.

Мама встретила нас без энтузиазма. Она показала Льву дом, сказала, что постелила нам в моей детской комнате, и собралась уходить.

– Мам, я думала, ты покажешь Льву село.

– Ты и сама можешь показать ему село.

– А тундру? Я думала, мы пойдем гулять.

– Я вернусь через пару часов и буду готовить ужин.

– Хорошо. Только ты помнишь, что мы не едим мясо?

Мама хмыкнула, что-то пробурчала себе под нос и вышла на улицу. Послышался скрип кузнечиков