Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

И тогда Николай, предварительно заручившись обещанием Рудольфа отстегнуть десять процентов от суммы за продажу дома, предложил план.

* * *

После судебного слушания Наталья сидела в коридоре и ждала своего адвоката.

Минут через двадцать из зала суда вышли супруги Ружецкие.

— Спасибо, что пришли, — сказала Наталья. Енна с Янисом были одними из тех немногих, что согласились стать свидетелями по её делу.

— Да ладно. Мы же соседи, — ответила Енна и взяла мужа под руку.

Наталья с завистью посмотрела вслед Енне, которую обнимал муж. Ей давно нравился Янис.

Но многочисленные попытки обратить на себя внимание симпатичного соседа, окончились для Натальи полным провалом.

«Что есть в этой бледной тощей Енне, чего нет во мне?» — с тоской подумала Наталья и огляделась вокруг.

Напротив неё сидел Рудольф Сизых. Постаревший, сгорбившийся. Во рту осталось два зуба, широких и желтых. Прошло много лет, а животный страх перед ним остался. Наталья отвернулась к окну, чтобы Рудольф не прочитал в её глазах ужас.

— Ладно, Натка, не дрейфь! Будем жить вместе. Ты, я и моя Бинка! — засмеялся Рудольф, присев рядом.

— Собака что ли? — спросила Наталья, отодвинувшись от мужчины.

— Да нет! Бабёнка одна прибилась, бездомная. Альбиной зовут. Присматривала за больной соседкой, помнишь, тетю Клаву Потапову? Тетя Клава померла, обещала переписать на Альбину дом. Да каво там… Навешала бабе лапши на уши, посулила, чтобы не платить за работу. Все знают, кто наследница. Приехала её племянница Роза. Наши старухи болтают, что не племянница она, а что ни есть, дочка родная… Знал её сопливой девчонкой, а нынче, такая фифа городская, куда тебе! Короче, Розка дом продала. Бинке куда деваться? Пришла ко мне проситься.

Я жалостливый, приютил вот… старовата, конечно, но кто в доме стирать, да варить будет? Я что ли? Но если что, не сумлевайся, я её выгоню. Ты, смотрю, получше её выглядишь! — Рудольф фамильярно обнял Наталью за плечи.

Она оттолкнула его руку.

— С чего ты взял, что я буду жить с тобой? — возмутилась женщина.

— А куда ты денесся? Слыхала, что судья сказала? Восстановишь паспорт и станешь совладелицей дома, — Рудольф хмыкнул и вплотную придвинулся к Наталье.

На неё пахнуло гнилостным смрадом изо рта и застарелым потом. Заскорузлой коричневой рукой Рудольф игриво ущипнул Наталью за бок.

Она резко встала со скамьи и вдруг вспомнила о Трофиме, от которого всегда пахло мылом и лосьоном для бритья.

«Эх, Трофим, Трофим… Где же ты? Дура я, дура беспросветная… Что мне не жилось? Я найду тебя обязательно. На коленях ползать буду, вымолю прощенье. Ты же добрый… Может, ещё осталась в тебе чуточка любви,» — Наталья впервые подумала о своем бывшем муже с теплотой и благодарностью.

* * *

С большим трудом нашла Наталья адрес разлучницы.

Стоя перед массивной металлической дверью она с гневом сжимала кулаки.

Наконец, взяв себя в руки, нажала на новенькую белую кнопку звонка. Послышались шаги, в окошке глазка что-то мелькнуло.

Но дверь не открывали.

«Наверняка, там Трофим… Не откроет…» — подумала Наталья и повернулась, чтобы уйти.

— Натка! А ты как меня нашла? — услышала она за спиной женский голос.

Резко развернувшись, Наталья увидела невысокую женщину с пышной черной челкой на выбритой голове. Располневшее, постаревшее, но такое знакомое лицо.

— Розка? — удивилась она, узнав свою бывшую одноклассницу и соседку по школьной парте, Розу Жихарь.

С первого по седьмой класс они были с ней в самых дружеских отношениях. Однако, Устинья не разрешала дочери ходить домой к Розе и самой Розе было запрещено приходить к Маринцевым. Эти запреты только укрепили дружбу девочек.

— Знаю я этих цыган. Запуржат тебе голову, затуманят мозги, с ума сойдешь! — говорила Устинья и смотрела куда-то в потолок, словно вспоминая нечто далёкое. Никогда не расскажет она дочери о лихом кучерявом красавце Николке Жихаре, смутившем её девичий ум много лет тому назад.

Смутить-то смутил, а женился на своей, из табора, смуглой и тощей Аське Супрун с носом, больше похожем на клюв коршуна.

Однако Наталья, игнорируя материнские запреты, всё же несколько раз наведывалась в дом Розы. Там всегда было весело, шумно и сытно.

* * *

— Я, конечно, в ужасе от твоей истории. Особенно удивляет меня реакция тетки Устиньи. Если бы меня кто-нибудь тронул, отец нашёл бы способ расправиться с ним. Причем, без всякой милиции-полиции. А тут… — Рузанна сидела в кресле, не шелохнувшись, пока Наталья со слезами рассказывала ей про себя.

Потом резко встала и открыла холодильник.

— Значит, так. Во-первых, забудь про эту Альбину. Она тебе не соперница. Лет ей столько, что в матери тебе годится. Благодаря мне, живёт с этим верзилой Рудиком. Вот ты говоришь, что боишься его, а твоя Альбина что-то нашла в этом орангутанге. Недавно я была в деревне, видела их. Ходят под ручку, как шерочка с машерочкой.

Во-вторых, мы найдем твоего Трофима. Есть у меня кое-какие связи, — Рузанна достала из холодильника початую бутылку армянского коньяка и поставила перед Натальей.

— Так что, получается? С адресом мне что-то напутали? — спросила Наталья. Она вытерла слёзы, опрокинула рюмочку коньяка и закусила кусочком соленого балыка.

— Нет. Раньше это была квартира Альбины. По наследству от отца перешла к ней. Но её отец враждовал со мной. Ты меня знаешь, я врагов не прощаю, — Рузанна нарезала на тарелке свежий огромный помидор и пододвинула Наталье.

— Да уж… знаю, — протянула та.

Они оба понимали, о чем идет речь. Их бывший одноклассник,

Вадик Архипин как-то при всех обозвал Розу на школьной перемене. Он назвал её вонючей цыганкой. Роза опустила голову и промолчала. А через неделю Вадик исчез. Его труп нашли через месяц в Ангаре, за двенадцать километров от деревни, вниз по течению. В классе притихли даже самые отважные пацаны. Никто больше не обзывал черноглазую Розу.

— Эх, Розка! Счастливая ты! Всё у тебя есть. Живешь, как сыр в масле. Квартиры, деньги, вон золота сколько на руках! А я, горемычная… — вздохнула Наталья после третьей рюмочки.

— Счастливая, говоришь… У тебя сын есть, внуков ждешь. а я… — как-то горестно ответила Рузанна и налила себе ещё коньяка.

* * *

Семья Николая Жихаря была огромной.

В большом двухэтажном доме жили несколько поколений.

Сам Николай с женой Анастасией, трое их детей, мать Николая, старая Мария Кузьминична, брат Дмитрий с женой Маргаритой и тремя детьми.

Почти каждый день в гости наведывались родственники, живущие в соседней деревне. Длинный стол в просторном зале на первом этаже не