Читать книгу - "Лучше, чем настоящая жизнь - Брук Кроуфорд"

звукозаписывающая компания пристально следит за тобой. Они приостановят выпуск твоего альбома вот так, – она щелкнула пальцами, – стоит им решить, что ты кошмаришь репортеров. Учитывая обстоятельства, толкать журналиста было крайне неразумно. Тебе пора учиться на своих ошибках, Мо. И принять правила игры, на этот раз. Мы же хотим твоего возвращения? И не только ради чествования твоего эго, но и ради «Играй ярко». Так ведь?

– Я прекрасно знаю, что стоит на кону, Рона, – раздраженно заметил Мо. Его тайная благотворительная организация, «Играй ярко», его детище. Он взрастил ее от идеи до полноценного фонда, который дарит школам с недостаточным финансированием музыкальные инструменты. Он оставался предан этому делу. В детские годы игра на гитаре была его единственным утешением – возможностью сбежать от реальности, – и ему хотелось передать эстафету дальше любыми способами. Его личные деньги составляли костяк фонда, но для того, чтобы мечта обрела поистине международный масштаб, ему необходимо крупное вливание, получить которое можно было от нового альбома.

– Я и правда его не толкал. Мы можем как-то это уладить?

– Слушай, через несколько недель состоится рождественский гала-ужин. – Пурпурные волосы Роны порхали вокруг ее лица, раздуваемые прохладным бризом. – Было бы неплохо организовать свидание. С кем-нибудь милым и благоразумным. Покажи всем, что ты надежный парень. Почему бы не начать с этого?

– Я пойду с Мавом, – заявил Мо. – Он в восторге от таких мероприятий.

Рона покачала головой.

– Не в этот раз, Мо. Тебе нужно найти себе спутницу, а не ходить с младшим братом. Спутницу настоящую и подходящую. Ту, которая понравится твоим поклонницам. Ту, которая докажет, что ты больше так не будешь, – она указала на фото.

Мо тяжело вздохнул.

– И где мне такую найти, Рона?

– Дорогой, ты же Моррисон Мейплстоун. – Она ткнула в него пальцем. – Используй свои мужские чары и найди кого-нибудь необычного для тебя. Не гламурную штучку, а милую и нормальную женщину, которая покажет всем новую сторону Мо. И, пожалуйста, перестань бить фотографов на улице.

– Я же сказал тебе, что не… Фух. Ладно, хорошо. – Мо закрыл журнал и хлопнул ладонью по обложке. – Я найду спутницу. И перестану бить фотографов.

Рона похлопала его одной рукой, а другой выдернула журнал из-под его ладони.

– И хватит смотреть на все это дерьмо. Я заберу его домой и положу в кошачий лоток, пусть кошки на него пописают.

Мо не смог сдержать смех. Он знал, что у Роны нет кошек.

– Как по мне, слишком большая честь для этого издания. Ну так и быть, бери. Я уже все увидел.

Рона встала, обошла вокруг стола, поцеловала Мо в макушку и поспешила к машине, сжимая в руке журнал.

– Увидимся в четверг за ужином, – бросила она, не обернувшись и не дождавшись ответа.

Глядя, как Рона уходит, он еще глубже погрузился в кресло. Он ее подведет. И себя подведет. Но он не может подвести ребят, которые ждут помощи от его фонда «Играй ярко». Пора заканчивать со всем этим дерьмом. Ему нужны большие перемены, и на этот раз он справится.

Глава пятая

Нетта

Только в среду Нетта снова осталась дома одна, и все это время она не могла выкинуть дневник, спрятанный под половицами, из головы; она сгорала от нетерпения достать его и посмотреть, что там. И теперь, когда дом опустел и затих – Пит выпивал с коллегами по случаю чьего-то дня рождения, – она во второй раз достала дневник и сдула с него слой вновь налетевшей пыли.

Она взяла его с собой, села на постель скрестив ноги на пуховом одеяле. «Не читать!» – крупными буквами было написано на самой обложке, перетянутой для надежности красной бечевкой. Дневник перевязан, потому что это личное. Это не почерк Пита, так что она была уверена, что вещь не его, да и для детей тетрадь выглядела слишком старой. Наверняка все это просто ерунда. Она накручивала себя домыслами с самой субботы и теперь решила, что мыльный пузырь ее фантазий вот-вот лопнет. И все же она положила дневник перед собой, нетерпеливо постучала пальцами по обложке, готовая удовлетворить свое любопытство, сдерживаемое лишь чувством вины. Читать чужие записи – бесцеремонное вторжение в частную жизнь, а Нетта, как никто другой, знала, насколько это некомфортно. Но дневник выглядел старым. Может, стоит лишний раз подумать, прежде чем его открыть? Она засунула руки под бедра и покачалась на постели, раздумывая.

– Да кому от этого будет хуже? – спросила она себя, выдохнув и высвободив руки. Быстро, пока сомнения не взяли над ней верх, она открыла тетрадь на первой странице.

Этот дневник принадлежит Моррисону Мейплстоуну, 1994.

– Да ну брось!

Нетта провела кончиками пальцев по неровным буквам. Моррисон Мейплстоун – не слишком распространенное имя, и тот Моррисон Мейплстоун, которого она знала, был знаменитостью. Еще какой. Она взяла лежавший рядом телефон и вбила его имя в поисковик. Сайты, статьи и фото посыпались на страницу выдачи. Она тапнула на ссылку. Статья начиналась с того, что Моррисону «Мо» Мейплстоуну сорок один год, он австралиец, но уже почти двадцать лет называет Англию своим домом. Нетта сделала мысленный подсчет. Если сейчас ему сорок один, то в девяносто четвертом году ему было одиннадцать. И если это действительно его дневник, нетрудно было предположить, что когда-то он жил в доме Пита.

Вот. Черт.

Нетта закрыла дневник и отложила его в сторону. Любопытство все еще боролось в ней с порядочностью. Она снова просмотрела статью на случай, если там есть информация о его детстве, но авторы сосредоточились на его музыкальной карьере и спекуляциях на тему личной жизни, которая, к разочарованию прессы, была скрыта за семью печатями, с тех пор как Мо прославился. У него никогда не было официальных отношений, и, несмотря на связи с многочисленными моделями, единственным, кого он брал с собой на все мероприятия, был его младший брат. Что, конечно же, добавляло шарма его порочной сексуальной привлекательности, ведь кто способен устоять перед загадочным татуированным певцом, преданным старшим братом, чья лирика одновременно доводит до слез и заставляет девушек скидывать трусики?

Нетта повертела дневник в руках. Надо признать, искушение оказалось велико. Очень. Конечно, это были всего лишь записи мальчишки, не содержавшие никаких великих тайн и секретов, особенно тридцать лет спустя, когда их автор стал одним из самых известных людей на планете. «Правда, на пару лет он исчез с радаров», – подумала Нетта, постукивая пальцами по обложке лежащего на одеяле дневника. И новых песен Моррисона Мейплстоуна, заслушанных до дыр на всех коммерческих радиостанциях,