Читать книгу - "Лучше, чем настоящая жизнь - Брук Кроуфорд"

такой человек. Не собираюсь стелиться перед мужчиной, который меня кинул. Мо показал мне, кто он на самом деле, и впервые в жизни я решила обратить на это внимание.

– И какой он?

– Он замечательный, но у него непроработанная травма, – сказала Нетта. – А это плохо кончится, Фрей. Такие парни – такие люди – не позволяют себя любить. Не могут. Они думают, что не заслуживают любви, и если ты их любишь, они начинают считать, что это с тобой что-то не так, и обращаются с тобой соответственно. Я уже это проходила.

– А что, если он обратится за помощью?

– Не обратится. У него имелось тридцать лет на то, чтобы поговорить с психологом.

– Может, у него просто не было потребности? Может, ему было удобнее прятаться, а потом пришла ты и копнула так глубоко…

– Нет. – Нетта ускорила шаг. Она почти была дома. – Я в это лезть не буду. В любом случае, влюблена я в него или нет, обратится он за помощью или нет, у нас ничего не выйдет. Я не хочу жить в его мире вечного внимания и накала страстей. Я хочу для нас с ребенком тихой нормальной жизни. И на этом я сейчас сосредоточена.

Разговор прервался внезапно. Фрея заявила, что ей надо вытереть попу ребенку, и Нетта прошла оставшиеся два квартала в компании крутящихся в голове мыслей.

Поднявшись по лестнице в квартиру, она заперла за собой дверь. В воздухе витал уже едва уловимый запах благовоний, которые Нетта жгла утром, а пятно солнечного света пригревало уютный диван у окна. Она была рада лечь на мягкие подушки, закрыть глаза и привести мысли в порядок. Ребенок. Мо. Внезапное осознание, что вместе с ним осталась и часть ее сердца, хотя он никогда об этом не просил. Осознание, что, несмотря на здравый смысл, в глубине души она надеялась, что однажды он вернется к ней.

Это было уже слишком. Простонав, Нетта откинулась на подушки и прижала ладони к животу. Она надеялась, что ребенок будет здоровым. И сильным.

– Ну почему я? – вслух спросила она вселенную. – Почему именно мне все достается с таким трудом?

Словно нажимая на синяк, чтобы посмотреть, насколько сильно он болит, она залезла в телефон и вбила имя Мо в поисковой строке. Его фото заполнили экран, и Нетта нажала на ссылку на первую же статью недельной давности.

Моррисон Мейплстоун и Лорена Лонг воссоединились, и Мо взял паузу в карьере.

Сердце Нетты съежилось до размера фисташки. На фото Мо выходил из клуба в Сохо под руку с Лореной. Она как всегда выглядела великолепно. А он выглядел точно так же, как тогда, у горящего камина в канун Рождества. Лорена улыбалась и застенчиво махала рукой папарацци. А Мо прятал лицо и отворачивался от фотографов, шагая вперед уверенной походкой. Он взял паузу в творчестве – как говорилось в статье. Нетта не знала, правда это или очередной пиар-ход Роны. Она пролистала статью, просмотрев все фотографии Лорены и Мо, словно решила вбить последний гвоздь в крышку своего гроба. Его жизнь продолжалась, и Нетта вдруг отчетливо поняла, что у нее самой все было наоборот.

Глава пятьдесят первая

Нетта

Все началось утром с красных пятен на нижнем белье. К обеду Нетта уже знала, что теряет ребенка. Она сидела на унитазе, согнувшись, и кровь хлестала из нее так, будто пыталась осушить каждую частичку ее тела. Все бедра были в крови. Ее тело сотрясали судороги, и в унитаз падали сгустки с таким звуком, с каким падают в озеро тяжелые камни. К глазам подступали слезы, а предательское, бессмысленное тело отторгало то единственное хорошее, что осталось у нее в жизни. Заткнув в трусики огромный ком туалетной бумаги, она поднялась на ноги и уставилась на красное месиво внутри фаянса. Закрыла крышку и, почти ничего не соображая, поплелась в гостиную.

Я теряю ребенка.

Она напечатала сообщение Фрее и бросила телефон между подушками дивана. Согнулась пополам, переживая новые судороги и боль в животе – и сердце, – воя, словно раненый зверь, выкрикивая свое горе. Затем она сползла на пол и обхватила руками колени. Она сидела спиной к стене, и наконец крик сменился слезами – неконтролируемым потоком соленой воды, что вымывала из нее всю надежду, все ее ожидания и мечты.

Она заползла обратно на диван и легла на подушки, которые теперь казались ей твердыми, словно валуны, и так лежала час, пока вдруг не осознала, что кто-то колотит в ее дверь.

– Нетта! – кричала Фрея. – Нетта! Пусти меня!

Нетта зажмурилась. Она хотела стать невидимой. Недосягаемой. Хотела, чтобы Фрея оставила ее в покое в том уголке, куда она наконец забилась. Боль в животе горела, и Нетта стонала ей в унисон.

– Нетта! – совершенно разошлась Фрея за дверью. – Я тебя слышу. Ты можешь дойти до двери?

Нетта кое-как разогнулась, едва держась на ногах. Она доплелась до двери и, открыв ее, воззрилась на Фрею, стоявшую с пакетом из аптеки в руках, Джедом в слинге и Мейси с Китом, спрятавшимися за ее спиной.

– Я знаю, что это не лучший вариант, – повинилась Фрея, указав на детей. – Но твой телефон выключен, а мне не с кем было их оставить. Я запаниковала. Прости. Я должна была знать, что ты в порядке.

Нетта помотала головой.

– Я не могу…

Фрея протянула Нетте пакет из аптеки.

– Там прокладки и обезболивающие.

Фрея чувствовала себя очень виноватой. Нетта знала, что подруга ощущает себя сволочью, заявившись к ней с детьми. Не надо было их сюда приводить. Нетта взяла пакет и попыталась закрыть дверь.

– Погоди. – Фрея придержала дверь. – Смотри. – Она воззрилась на ее штаны.

Пока Нетта лежала на диване, ее тренировочные штаны промокли от крови. Нетта побледнела и, развернувшись, прислонилась спиной к стене.

– Позволь мне побыть рядом с тобой, – умоляла Фрея. – Мэтт заберет детей через час.

Чувствуя, как ее охватывает тошнота, Нетта кивнула. Она отошла от двери и впустила подругу с детьми.

– Вот. – Фрея выудила планшет из сумки и дала его Мейси. – Идите на диван и посмотрите что-нибудь с Китом, ладно? Только чур не драться.

Мейси растерянно кивнула и, взяв брата за пухлую ручку, протиснулась между Неттой и Фреей. Они исчезли в гостиной.

– Давай приведем тебя в порядок. – Подруга приобняла ее, поддерживая на пути в ванную.

Нетта стояла, босая, на холодной плитке. Лицо Фреи застыло, выражая сочувствие и печаль. Нижняя губа ее дрожала, когда она обняла Нетту, чьи руки, обессиленные, так и остались висеть по бокам, ведь она не могла даже ответить на