Читать книгу - "Пограничник - Павел Владимирович Селуков"

Гриша возразил:

– А если, в натуре, это та самая настоящая любовь?!

Подошедший Антип внес свои пять копеек:

– Да какая любовь! Паха в люди выбился, книги, сценарии, она разведенка, я бы тоже на ее месте подкатил.

Слушать такие речи даже от любимых людей я не мог. Извинившись, я ушел в отель и прилег. Хотелось спрятаться от нахлынувшего в шахматы, но я сдержался и заставил себя сесть за дневник чувств, предаться самоанализу. Но какие бы чувства я ни описывал, все они тонули в щенячьем ликовании – вот теперь круг замкнулся, я буду с той, что предназначена мне Господом Богом. В тот же вечер мы созвонились и проговорили упоительные двадцать четыре минуты. Положив трубку, я прижался губами к дисплею. Вернувшись в Москву, я обо всем рассказал Оле. Это был один из ее главных страхов – звонок в дверь, там Маша, я собираю вещи и безжалостно ухожу. Страх сбывался. Мы созванивались три раза в неделю, иной раз говоря по полтора часа. Но чем дольше мы говорили, тем вернее и даже против воли я замечал, что говорю в основном я, а она приходит в возбуждение лишь при упоминании ее имени в контексте моей литературы или когда я рассказываю о ее великой заочной роли в моей судьбе, например, в каких ужасных обстоятельствах я вспоминал ее и как сильно это мне помогало. Я прежний, биполярный, не обратил бы на это внимания, ведь это моя Маша, но новый, сформированный литием я не мог не признать – она любит во мне себя и мое горячечное поклонение ей, она муза, пришедшая к своему пииту. Но, может быть, думал я, для начала это и неплохо, должно же с чего-то начинаться. Чтобы укрепить свои позиции, я прислал ей неизданные рукописи. На Машу они произвели сильное впечатление.

Наш телефонный роман продолжался две недели. Потом она приехала в Москву. Я узнал об этом случайно – позвонил ей, она гуляла после брифинга в Александровском саду. Я тут же бросился в метро. Двухчасовая прогулка укрепила мои подозрения. Все больше Маша казалась мне пугливой и рафинированной. Я рассказал ей случай, как парень провалился в колодец и насадился на арматуру. Маша всплеснула руками и попросила больше такого не рассказывать, у нее очень живое воображение, а еще у нее паранормальные способности, она может чувствовать на расстоянии, в каком состоянии находится человек, что-то вроде этого, не смейся. Запахло «Битвой экстрасенсов». Но, может, и правда?..

Я не мог отступить по такому, как мне казалось, надуманному поводу. К тому же нам благоволил рок. Через неделю мне позвонил Троцюк и предложил новый сценарий про завод. Чтоб его написать, надо было ехать на десять дней в Питер и изучать там тракторный завод. Накануне моего отъезда Оля предложила расстаться. Я сказал: обсудим, когда вернусь. Если ты из-за Маши, то между нами ничего нет, кроме болтовни. Даже экзистенциальной измены, которую ты подозреваешь, и той нет. Просто, Оля, пойми, я любил ее всю жизнь, как ангела, как музу, чтобы покончить с этой любовью, я должен узнать ее настоящую, из плоти и крови. Я это делаю и ради тебя, тебе ведь противно жить с мужчиной, который любит выдуманную женщину, а в Питере я этот вопрос решу, будет или-или. Я делаю только то, чего не могу не делать. Мы ведь все делаем то, чего не можем не делать. К тому же там меня ждет работа, а не одна только Маша.

Свиданий было пять. На одном я положил руку ей на спину и тут же получил отповедь, что еще рано. После третьего свидания (она отказывалась называть их свиданиями, называла встречами) Маша написала мне обширное письмо. Из этого письма я узнал, что она влюбляется в меня, но, если я употреблю алкоголь или наркотики, она тут же исчезнет, она исчезнет, даже если заподозрит это. И выбирая между мной и собой, своим сыном и котом, она всегда выберет их. Вскоре после этого письма наши отношения сошли на нет. Я сделал простую вещь – перестал ей поклоняться, слать прозу и стихи, начал избегать литературных разговоров, а потом и вовсе применил немногословие. Как оказалось, при моем немногословии сказать Маше было нечего. Разговоры наши быстро пропитались тягостью, вязкими паузами. Я понял, что ей нечего мне дать, кроме своих страхов и материнских заскоков, а я не хочу ничего давать односторонне, мне надоело любить, пусть любят меня. К декабрю 2024 года наше общение естественно иссякло, как источник в пустыне. Собственно, именно в декабре 2024 года я и дописал этот роман.

Если «Отъявленные благодетели» – это рассказ длиной в триста страниц, то это – мой дневник чувств. Я трезв уже шестнадцать месяцев. Я пишу сценарий. Каждое утро пытаюсь ходить на пробежку. Пью пилюльки. Люблю Олю. Жизнь моя стала тихой и доброй. До тех пор, пока не станет громкой и злой.

ЭПИЛОГ

В конце января 2025 года я был на приеме у Олега Валерьевича. Он изменил мой диагноз. Цитирую: «Я на девяносто пять процентов уверен, что у вас пограничное расстройство личности». По его словам, это оно столько лет мучило меня опустошенностью, которую я пытался заполнить книгами, драками, преступлениями, девушками, страданиями, кайфом, чем угодно, лишь бы наполниться. Откуда мне было знать, что наполниться нельзя, надо лечиться. Олег Валерьевич велел мне пройти диалектическую поведенческую терапию у психотерапевта. Вчера я листал фотографии этих психотерапевтов, вдруг поймав себя на мысли, что точно так же выбирают проституток или однодневных подружек на сайте знакомств, тем более что и мои устные комментарии соответствовали. Я год прожил с биполяркой как с диагнозом, прочел все, что только можно, измерил ею свою жизнь, объяснил загадки, поднял вопросы, нашел ответы, обрел новую оптику. И – вуаля! – у меня пограничное расстройство. А что мне скажут через год? Через два? Если ошибаются врачи, как им доверять? А если не доверять, как лечиться? Разозлившись, я чуть было не отказался от лечения, а потом подумал: да плевать мне на диагноз, врачей, их ошибки и даже истину, меня волнует избавление от мук. Если психотерапевт поможет – хорошо; нет, значит, я буду искать дальше. «Зато, – сказал Олег Валерьевич, – людей, страдающих пограничным расстройством, называют “пограничниками”, красиво, да?»

Notes

1

Признан Минюстом РФ иноагентом.

2

Теперь социальная сеть «Фейсбук» признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.

3

Минюстом РФ организация внесена в перечень иноагентов.