Читать книгу - "Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин"

другой начнет говорить первым. За деревней стоял туман, и одинокие лампочки над коровником и свинофермой будто плыли в воздухе сами по себе и вовсе не разгоняли тьму, а делали ее еще гуще. А в лесу-то и совсем хоть глаза коли.

– Ну так что ты там? – первой не выдержала молчания Маша.

– Да так, всякое. – Вова старался выдыхать в сторону.

– Девушку не нашел себе?

– Где?

– Ну там.

– Да откуда там девушки, даешь ты. Закрытая база, там девушки не водятся.

– А я тут вот, видишь…

– Да что теперь, бывает.

– Ты на меня не обижайся, ладно?

– Ладно… да я уж успокоился. Сначала да, конечно, а потом… молодец, что писала.

– Ну мы же друзья с тобой?

– А то. Спрашиваешь.

Легкий ветерок, гуляя с ними по тропинке, в лесу шумел в кронах сосен и чуть колыхал ленточки на бескозырке.

– О, слышишь, идет кто-то навстречу, – прислушался Вова.

– Да ребята наши, с дискотеки возвращаются. Кто еще-то? Не твой же черный дембель. В нашей глуши, так и привидение за счастье встретить. Хоть какое, а разнообразие.

За поворотом тропы уже явно слышалось треньканье гитары и разговоры:

– …и вот с тех пор бродит этот черный дембель по свету да невесту себе новую ищет…

– Вася, бляха, ты год как с армии пришел, а все байку эту травишь, – перебил рассказчика девичий голос. – Ну не страшно никому, видишь же?

И тут компания вышла к Вове с Машей.

В первый миг показалось, что притих даже лес. Миг – и завизжали девушки: сначала робко, а потом, подбадриваемые друг дружкой, от всей души и во всех тональностях, раскручиваясь, как «Сирена» или «Тифон» воздухом.

Вова успел еще оглянуться вокруг с целью узнать, что так всех напугало, а потом об него разбили гитару и все куда-то поплыло.

«Крестик! Крестик есть у кого?»

«Осину, осину ломай!»

– …где это видано? С каких это пор, а?

– Дядя Петя, да я же вам говорю: не специально мы, само как-то вышло…

– Все у вас само, а подумать, мозги пораскинуть?

– Да ночь же, темно, Вася этот со своим дембелем… А тут Вова ваш весь черный, и девки орут…

– Драть вас некому! Повырастали лбы, а мозгов с горошину!

– О, дядь Петя, Вова проснулся! Вован, братишка, прости меня, а? Я же сдуру, понимаешь, от страха, ну не хотел я, пойми, а!

В фельдшерском пункте пахло йодом, карболкой, бинтами и мазью Вишневского, но все равно вкусно.

– Как ты, сынок? Маша сказала, что пару дней тут у нее полежишь, а то мало ли, сотрясение мозга. А чего ты улыбаешься? У тебя все нормально? Что болит?

Отец что-то спрашивал и спрашивал. Пришел Вася с двумя девушками, и они тоже что-то говорили, объясняли, просили и умоляли их простить, а Вова смотрел в окно на синее небо с перьями облаков, слушал и улыбался – как все-таки хорошо дома: птицы вон как поют, и жужжит кто-то из насекомых, и в фельдшерском пункте только одно лежачее место.

А на контракт он потом уехал, но уже с Машей.

Грибы и эти, как их там… ягоды

Из центрального валил дым. Заходить в центральный боялись, но и аварийную тревогу объявлять не спешили – дым-то был не настоящий, а потустороннего, ментального свойства. В корабельных уставах и руководствах по борьбе за живучесть будущего, я уверен, появятся статьи, которые разъяснят подводникам, как действовать в случаях ментальных опасностей. Но то в будущем, когда все эти потусторонние воздействия на психику человека узаконят и научат ломать перед ними шапку. А мы-то с вами про прошлое сейчас. Про историю, можно даже сказать.

В центральном командир производил строгий разбор с выяснением причин, отчего так все происходит, как можно было докатиться до такой жизни, где выход из всего этого, а также что с этим делать и кто в этом виноват. Конкретно, вплоть до фамилии. Разносил командиров боевых частей на пух и перья, требовал, угрожал, изящно хамил и зверски издевался. А повод, знаете, настолько был пустяшный, что даже и не запомнился. Но так бывает, что маленькие причины приводят к большим последствиям: вы же тоже не начинаете скрипеть зубами на первую каплю, шмякнувшуюся в ночной тишине. Так и тут: одно – махнули рукой, второе – плюнули и растерли, третье – да не в первый раз же, что мы будем тут, четвертое – ну ладно, дальше-то нормально будет. И это все в срок, например, одной недели, и только начинается вторая – бах! – и пятое! Брюки там матрос не погладил на развод – и всё, полилось из чаши через края.

– …и я решительно требую! Серега, что ты молчишь? Где ты вообще?

А старпом, что было удивительно и шокировало даже больше командирских угроз, сидел безучастный к прямым своим обязанностям по унижению личного состава, рисовал в блокноте какие-то ромашки и смотрел как бы вперед, но вместе с тем и внутрь.

– Может – в грибы, тащ командир?

Командир заметно удивился, но быстро взял себя в руки:

– Не понял?

– Погоды, говорю, какие на дворе стоят, да? Осень-то, осень прямо пушкинская, не находите?

– Осень?

– Мать ее, да.

– Нахожу, но при чем тут грибы?

– Да места-то, места у нас какие! Грибы же! Эх! И эти, эти, как их там… Ягоды!

– Мох.

– Да при чем тут мох, тащ командир?

– Ну я для поддержания разговора…

– Так я и говорю – может, в грибы?

– Нам с тобой?

– И нам с вами, и всему экипажу. Ну что мы тут, а? Ну о чем? Ну вот вспомните, как раньше, да? Да ведь? А теперь что? И зачем это все? А как же, позвольте, слова из народной песни о том, что экипаж – семья? Давайте, товарищ командир?

– А с этим что?

– С каким?

– Ну вот о котором я сейчас. О котором ты записываешь сидишь.

Старпом прикрыл ромашки ладонью.

– А, о котором вы сейчас… Да ну его, давайте потом. Я вот прямо предлагаю и вплоть до голосования, а кто проголосует против, то я того лично! Давайте, а там и поговорим, сменим обстановку и поговорим. Лукошки возьмем, ведра, бутербродов…

– Водки, – добавил зам.

– Обязательно? – уточнил командир.

А старпом так заразительно выступил, что и выступать еще не кончил, а уже все согласились и плавно перетекли мимо прений сразу в обсуждение деталей и составление плана.

– Нет, не обязательно, но все равно же возьмут, так давайте централизуем и установим контроль!

– Согласен! – стукнул командир по столу. – Контроль