Читать книгу - "Копенгагенская интерпретация - Андрей Михайлович Столяров"

опрятные стены, и комната, куда они следуют, полностью оборудована для работы: компьютер, факс, принтер, громоздящиеся на столе, далее - вычурный, с круглым экранчиком агрегат, на трех панелях которого перемигиваются разноцветные огоньки, а рядом с ним - рация, по всей видимости, военная, с длинной антенной-штырем. И еще у окна - телескоп, раздвижной, с надраенным медным тубусом, с зубчатым поворотным кольцом на боку, исключительно для понта, конечно, что-то из позапрошлого века.

Нет, оказывается, не для понта: от телескопа навстречу им поднимается физик. Он сегодня в белом халате и потому гораздо больше похож на исследователя.

Делает приглашающий жест:

- Прошу, прошу...

- А мы тут с гостинцем, - говорит мэр, Терентий Иванович. -Извлекает из портфеля бутылку - плоскую, треугольником, но широкую с длинным и тонким горлышком. Оттуда же возникают три пузатые рюмки, морщинистая палка салями, пакетик каких-то продолговатых орешков.

- Не рановато ли? - неуверенно спрашивает Маревин. - Еще двенадцати нет.

- Так по чуть-чуть. Снять напряжение. - Терентий Иванович сжимает рюмку, утонувшую в широкой ладони. - Ну! Чтобы не задело и пронесло!.. - Вкусно крякает, усаживается на тяжело скрипнувший стул. - Давай, Леонид, чем порадуешь? Что там у тебя? Ну - не томи, не томи!..

- В общем так, - говорит Леонид, отламывая от салями кусок. Весь профессорский лоск с него куда-то съезжает. - Появилась статья в британском «Астрономическом обозрении». Собственно, не статья, предварительное сообщение: Дэниель Крид, Шон Макгрегор, кто-то еще... По их данным, резко снизилась светимость двух сотен звезд, происходит вырождение спектров и яркости, пары других параметров, и еще около сотни объектов пропали, словно их не было никогда. Говоря проще, дело не в нашем Красовске, идет колоссальный, по масштабам - вселенский процесс, Проталины на Земле - ничтожная его часть...

- Ого! И что это значит для нас?

Недрогнувшей рукой физик разливает еще на один заход.

- А это значит капец, - сообщает он хладнокровно. - Деградация универсума, кауза финалис, как выразился один из отцов квантовой физики.

Мэр поднимает обе ладони.

- Знаешь что, Леонид. Я тебя умоляю: давай простыми словами!

Физик, не дожидаясь общего тоста, опрокидывает в себя коньяк, коротко выдыхает, морщится, с усилием прожевывает твердую колбасу.

- Две тысячи лет назад Луций Сенека, древнеримский философ, сказал: ничто не вечно, все, что имело начало, имеет конец. А потом это же самое повторил уже наш, российский философ, Лев Шестов: все, что рождается - должно умереть, таков непреложный закон бытия. И о том же говорят современные космологические концепты: наша Вселенная, сколь бы велика она ни была, имеет определенные временные границы. Вот с чем мы, скорее всего, столкнулись - с пределом нашего бытия. Причем данный предел - это я уже своими словами - представляет собой не остывание звезд, не энтропийную смерть, не схлопывание вселенского мироздания, не выворачивание его наизнанку - такие гипотезы, естественно, выдвигались, - но деградацию вещественности, распад материи, превращение Универсума даже не в разреженный газ рассеянных в пространстве элементарных частиц, а в истинное Ничто, возвращение к первичному небытию.

Мэр откидывается на стуле и отдувается, как паровоз, сбрасывающий из котлов избыточное давление.

Морщит лоб:

- Леонид, я ведь и в самом деле человек очень простой. Я хозяйственник. У меня - транспорт, строительство, водопровод... Вон - трубы лопнули, просел асфальт на проспекте Энгельса... Я этих ваших... универсумов... не понимаю. Ты мне лучше скажи, что делать?

«Делать-то что?» - спрашивал на днях начальник полиции Бураков.

Добавляя при этом «ядрена вошь».

- А ничего, - спокойно говорит Леонид, в отличие от него ни слова не добавляя.

- Ничего?!

- А что мы можем сделать против Метагалактического процесса? Тут не нажмешь на тормоз, чтобы остановиться. И подушки безопасности у нас нет. И из машины, распахнув дверцу, тоже не выскочишь...

Мэр отчетливо постукивает костяшками кулака по столу.

- Тогда скажи, чем вы занимаетесь там, в ваших университетах? Бошки вон отрастили какие... Учили вас, учили на народные деньги!.. Степени всякие вам присваивали, и что?..

Физик, в свою очередь, вскидывает ладони:

- Терентий Иванович! Вот этого, прошу вас, не надо.

- Чего не надо?

- Не надо политической демагогии! - Жестом он прерывает мэра, который пытается сказать что-то еще. - Ну ладно, ладно... Есть тут одна заковыка. Проталины, как уже установлено, чаще образуются в безлюдных местах, чем около человеческих поселений. Разница довольно существенная. В мегаполисах, например, их практически нет. Причем в безлюдье они образуют сплошное покрытие, расширяются равномерно, во все стороны, как на промокашке капля чернил, а возле поселений возникают почему-то кольцевые и полукольцевые структуры: наращивание площади идет в основном в длину. «Кольца», конечно, тоже в итоге схлопываются, но, как мы знаем, не сразу и далеко не всегда. Эксперты постепенно склоняются к мысли, что здесь действительно присутствует некий фактор, связанный именно с человеком, - фактор, который влияет на них.

- И что? - спрашивает мэр.

- Прошу прощения, речь идет о той же копенгагенской интерпретации.

- Простыми словами!..

У мэра уже не голос - тигриный рев.

- Куда уж проще!.. Терентий Иванович, я вас прошу!.. Объясняю на пальцах: мир существует, поскольку мы его наблюдаем. Неужели не слышали? Журналисты об этом долбили стопитсот раз...

Маревин напоминает:

- Мы тоже только что говорили об этом.

Мэр, подумав, кивает:

- Ну, предположим.

- И вот тут возникает интересный вопрос. Правда, чисто эвентуальный и тем не менее...

- Леонид! Я тебя предупреждаю в последний раз!

- Эвентуальный - значит предполагаемый, -   быстро говорит Леонид. - А вопрос следующий: как это происходило в тот ранний период, когда сознательного наблюдения еще не было? Что порождало в материи свойство самоорганизации? Почему из элементарных частиц вдруг возникли устойчивые атомы и молекулы? Почему из них образовались первые химические соединения? С какой стати сформировали они белковые и генетические структуры? Каким образом из мутного протобульона, из смеси черт знает чего, возникли живые