Читать книгу - "Большая река течёт тихо - Вячеслав Иванович Мойсак"

матери и старшей сестры, другой раз старается зайцем проехать. Сидит в вагоне — и тут проверка.

— Покажите ваш билет, — обращается к ней проверяющий, какой-нибудь железнодорожный ревизор. Считалось, если проводники проверяют билеты, то это ещё ничего, не страшно, а вот когда ревизор. Это серьёзно, тот может и протокол составить, и с поезда ссадить, и оштрафовать.

Соня делает вид, что усиленно ищет в карманах билет.

— Вы покупали билет? — строго спрашивает тот.

— Покупала, — нерешительно отвечает девушка.

— Ну так покажите, — требует проверяющий.

Соня ещё более усердно начинает рыться в карманах.

— Так где же он? — уже теряя терпение, спрашивает ревизор.

— Не знаю, у кишени был, у кишеню поклала… — Соня пожимает плечами.

— У кишени, у кишени, — в сердцах передразнивает её проверяющий, — не надо врать! — и, с досадой махнув рукой, проходит дальше.

«Фу-у-у, — про себя с облегчением думает Соня, — на сей раз пронесло…»

Также ездила в пригородных поездах и старшая сестра Анна. В Лунинец, в те же Микашевичи, если надо было, например, продать что-нибудь на базаре — тех же куриных яиц или молока, творога, сметаны. И старалась по возможности тоже не брать билет, проехать бесплатно, сэкономить деньги. Была такая женщина в Кожан-Городке по прозвищу Пинчучиха. Так та, когда приступали к ней проверяющие, нагло, со всякими прибаутками отвечала им. Например, говорили: «Покажите ваш билет». Она громко, так, чтоб слышал весь вагон, отвечала им: «У меня билет на семь лет!» Дескать, что вам от меня надо, отвяжитесь. Те ещё какой-нибудь вопрос, она им в ответ в том же духе. И те видят, что с неё взятки гладки, отступают и идут дальше. Мол, лучше с нею, с такою, не связываться. Анна же так не могла, и, когда проверяют билеты, бывало, натерпится страха, стыда и унижения, оправдываясь. И всё равно тогда считалось хорошо, когда удавалось проехать без билета.

Размышляя над этим теперь, мы можем сказать, что не так уж это и хорошо было на самом деле. И тому можно назвать несколько причин. Во-первых, собственное здоровье будет дороже тех несчастных сэкономленных копеек. А проезд зайцем, да ещё при проверке ревизорами, это всегда нервный стресс. Или постоянный страх ожидания: проверят не проверят, сидишь как на иголках, душа не на месте. Во-вторых, и тот стыд, унижение, когда к тебе приступают, требуют показать билет, а ты что-то мямлишь в своё оправдание или пытаешься вызвать к себе жалость, чтоб оставили в покое. А в-третьих, это ведь и от Бога, оказывается, грех: хитрить, поступать нечестно, врать, притворяться. Хотя тогда среди людей, относящих себя к верующим, пожалуй, считалось даже за добродетель — обмануть безбожные власти. Но, оказывается, это совсем не так: поступать нечестно нельзя даже по отношению к тому же безбожному государству. Или где-нибудь ложь, скажем так, в благих миссионерских целях, чтобы привлечь больше людей к вере в Бога. Например, рассказывать о неких чудесных явлениях Свыше, которых на самом деле не было, чтобы таким образом заставить поверить людей в Бога. Даже эта «святая» ложь для благого дела всё равно будет являться ложью и ничем иным, пользы не принесёт. Богу не нужно привлечение людей таким нечестным способом.

Позже один современный старец, обращаясь к верующим перед исповедью, говорил: «Может, кто из вас брал фиктивные справки в поликлинике якобы о своей болезни, чтобы не пойти на работу, а поехать в паломничество по святым местам, и таким образом обманывал государство? Кайтесь в этом, это тоже грех». Тогда считалось подобное добродетелью: дескать, вместо того чтобы работать на безбожное государство, я лучше «послужу» в это время Богу. То есть поеду в святые места, побываю на церковных службах. «Это же как хорошо!» — думалось тогда верующим. Оказывается, ничего подобного: обман нехорош в любом деле, а тем более в «божественном».

Тогда, конечно, мы согласимся, у сельских жителей денег и вправду не хватало. Но всё равно правильнее было бы заплатить за проезд и ехать со спокойной совестью. Это было бы во всех отношениях лучше. Хотя с тогдашней моральной установкой плата за проезд, пожалуй, спокойствия не принесла б. Например, заплатил, проехал, и никто тебя в это время не проверял. Мучился б от досады, сожалея, что зря потратил деньги, мог ведь и так проехать. Спокойствие это вряд ли принесло б.

29

По поводу того, что Соня была вышла замуж или, как говорят, побывала замужем. Подруга Евы и Сони Юля Маевская тоже была вышла замуж, но очень ненадолго. По правде сказать, Юля Маевская была больше подруга Евы, нежели Сони. Потому что Соня за свою сестру Еву была младше на три года, а Юля даже за саму Еву была старше на несколько лет. Поэтому с Соней Юля вряд ли дружила, больше с сестрой, ну а с Соней уже постольку-поскольку. Так вот, было это сразу после войны, в году 1946, или 1947-м. Где-то под Лахвой стояла войсковая часть советских солдат. Маевские жили тоже не в местечке, а на отшибе, на хуторе, ближе в сторону Лахвы. В то послевоенное время многие жители промышляли тем, что гнали самогонку из картофеля, из зерна. Известно, что самогон всегда ходовой товар, и его выгодно можно обменять на какие-нибудь вещи, продукты, поэтому заниматься подобным делом было прибыльно. Вопрос только всегда стоял — насколько это запрещено или разрешено властями. При Польше, как уже упоминали ранее, это очень строго наказывалось. При немцах, пожалуй, не запрещалось, их этот вопрос мало касался. Теперь же, после войны, советская власть ещё строго не установила свои порядки, особенно здесь, в Западной Беларуси, где до войны была Польша. Поэтому многие в то время, особо не афишируя свой промысел, потихоньку всё же гнали самогонку. Вот и Маевские тоже приохотились к этому делу. Семья состояла из матери и двух дочерей, девочки были от разных отцов. Был ещё брат у них старший, пас коров, но простудился, заболел и умер. К тому времени, о котором идёт речь, его уже не было. Юля — старшая — была как раз девушкой на выданье, лет двадцати, сестра её была младше года на четыре или пять. И вот к ним зачастили ходить солдаты из располагавшейся в нескольких километрах части. Во-первых, потому, что в этой хате были молодые девушки, а во-вторых, и самогонки можно всегда отведать. Долго ли, коротко ли продолжались эти посещения, но однажды решено было, что один из этих бойцов по имени Гришка будет жениться на старшей