Читать книгу - "Всё как всегда - Клэр Ломбардо"

Они с Марком отметили свой союз скромным застольем в сквере, без лишних затрат и без помпы. Зато, по общему мнению, было весело, и денек удался на славу, хотя Джулия по идейным соображениям не приветствовала венчания, а тем более регистрации брака – грандиозность решения делала это событие каким-то легким и игривым, а потому и принять такое решение было несложно. Она позволила себе сосредоточиться на мелочах: получила разрешение на пикник в сквере, заказала бачок с колотым льдом и бутылками дешевого белого вина, за тринадцать долларов купила в секонд-хенде винтажное кремовое платье-футляр, угодила добропорядочным родителям Марка, пригласив их дальних родственников, с которыми Марк даже не был знаком, – и не заморачивалась размышлениями о том, что представляет собой брак и что значит связать две жизни воедино. Она слишком густо накрасилась; у Марка оказалось слишком много двоюродных братьев и сестер; на угощение спустили уйму денег; Джулия переживала весь день, причем отстраненно, даже не как гостья на свадьбе, а как птица, сидящая вверху на жердочке, готовая спикировать вниз и склевать крошки после ухода людей.

– Когда дело доходит до логистики, у меня просто мозги плавятся, – говорит Санни. – Мы наметили три возможные даты и две локации, но я не смогу окончательно определиться с локацией, пока наш аниматор не вернется из отпуска, а мы тем более готовимся к переезду, да еще близится конец семестра, и моя соседка по общежитию запланировала отдых за границей, в Греции, но теперь постоянно меняет день отъезда, притом что должна быть подружкой невесты, а ко всему, Ной перебирается в Нью-Йорк и постоянно твердит, что сорвется с места в первый же удобный момент: полезная информация, нечего сказать, а мы, между прочим, внесли аванс в обе локации – просто на всякий случай – и должны быть уверены, что у нас равное количество подружек невесты и друзей жениха. Но вас мы известим в первую очередь. Я понимаю: такие события требуют множества маневров.

При попытке сообразить, какие же маневры потребуются от нее лично, Джулия непостижимым образом чувствует, как душа расстается с телом, но в следующий миг соображает: женится сын, а значит, от нее потребуется как присутствие, так и участие.

– Ной? – переспрашивает она с задержкой.

– Ной – друг Бена, – уточняет Санни с тонким намеком типа «ежу понятно», и тут Джулию осеняет: ну конечно же, Ной; Ной – это имя бытует у них в семье уже лет двадцать, а растерялась она от той легкости, с какой оно слетело с языка у Санни.

– Ной перебирается в Нью-Йорк?

Бен и Ной раскачиваются на дворовых качелях, дерутся на палках-мечах; Бен и Ной за кухонным столом делают домашку по химии: у обоих ноги слишком длинны для туловищ, пальцы оранжевые от кукурузных чипсов. Приятель Бена с самого раннего детства; оба росли осторожными тихонями, за исключением тех случаев, когда играли вместе. Она была так счастлива, когда они нашли друг друга, но, к стыду своему, немного ревновала: это было первое предчувствие конца, верный знак, что ее малыш взрослеет и уже нашел себе компанию на стороне.

– Его взяли на работу в «Таймс», – со значением произносит Санни, как будто это ей предложили такое место.

Джулия всегда подумывала, не собирается ли Бен куда-нибудь перебраться – в Нью-Йорк, допустим, или в другое, менее помпезное место: к примеру, в Денвер или Беркли; она всегда надеялась, что он решится на какое-нибудь путешествие, хотя бы для того, чтобы сызнова вернуться домой. Она всегда надеялась – пусть немного эгоистично, – что он устроит себе пробу сил, на какую не хватило фантазии или решимости у нее самой: такого рода эксперименты всегда казались ей недоступными, выходящими за рамки ее возможностей как в материальном, так и в психологическом смысле.

– Для вас есть какие-нибудь ограничения? – спрашивает Санни.

– Простите?

Девушка недоуменно моргает:

– Выходные? В течение пары месяцев?

– А. Нет, я… Марка могут отправить в командировку, но это, как правило, обсуждаемо.

– Мама? – с негодованием вопрошает Альма. – А мой выпускной?

– В самом деле, – спохватывается она. – Прости, дорогая, беру свои слова обратно.

Она обнимает Альму за плечи с расчетом на то, что дочка не станет сбрасывать ее руку в присутствии такой крутой особы в возрасте за двадцать.

– А помимо этого, – обращается она к Санни, – последние выходные мая.

Санни корчит гримаску.

– Ладно, это была одна из наших последних возможностей. Значит, выбор сужается!

Она достает свой телефон и впечатывает заметку. Потом переводит взгляд на Джулию и дарит ей широкую белозубую улыбку.

– Не волнуйтесь, – говорит она. – Я – тип А: мы с вами обо всем договоримся.

– А я – отнюдь не тип А, – говорит Джулия, почти изображая свою коронную улыбку. – Так что волноваться не о чем.

– Ну да. – Санни опять хмурится, уставившись в телефон. Ее отвлекает что-то другое, какой-то аспект этого нового затеянного ею предприятия, этой новой семьи, в которой (создается такое впечатление) лишь по касательной присутствуют Джулия, Марк и Альма. – Бен так и говорил.

12

По случаю дня рождения Бена, которому исполнялось четыре года, они устроили маленький семейный праздник: сначала, невзирая на холод, отправились в Брукфилдский зоопарк, а потом вернулись домой, чтобы вручить подарки и разъесть аляповатый голубой торт. Когда они с Марком пели сыну здравицу немелодичными, нетренированными голосами, личико сына пылало счастьем в отблесках свечного пламени: какой же это был светлый малыш! Четыре года. Причем оставался таким все четыре года, шутка ли дело.

Когда Бен задувал свечи, Марк уловил надлом в голосе жены и через стол улыбнулся; у него тоже слегка увлажнились глаза, и Джулия вспомнила то безумное, потустороннее утро, когда родился Бен, и тишину, в которой внезапно, после нескольких часов постоянно нарастающего рева, их вдруг стало не двое, а трое, но ни она, ни Марк не произносили ни слова в течение, как могло показаться, долгих часов: они застыли и только передавали младенца из рук в руки, касаясь его щек, его словно перетянутых нитью запястий, его неописуемых бровей. В такой момент невозможно было не зажмуриться от изумления: Вселенная подцепила тебя на крючок и утянула в родительство, прикормив многообещающим, волшебным фактом наличия бровей у твоего малыша.

Марк поцеловал ее в макушку, вставая, чтобы помочь Бену вытащить из торта четыре свечки. Ей было интересно, какое желание загадал сын, если, конечно, у него в принципе сформировалось понятие желания; она надеялась, что в этом случае он попросил нечто материальное, нечто забавное, легкое