Читать книгу - "Всё как всегда - Клэр Ломбардо"

славный» – а что еще она могла сказать? У него бицепсы всадника эпохи Возрождения?

Сейчас он присматривался к ней, склонив голову набок. На нем была клетчатая фланелевая рубашка «блэк уотч», и Джулия вдохнула запах этой ворсистой фактуры, прежде чем ее разглядела. Она не сомневалась, что ей почудилось, но его глаза вроде бы обшаривали вырез горловины ее свитера.

– Вы не похожи на этих унитаристок, которые устраивают благотворительные базары, – проговорил он через минуту. – Те обычно ведут себя как жутко суматошные охотницы до чужих дел. Но при этом вы слишком бледная для туристки из ее походной группы; все эти тетки просто напрашиваются на меланому.

– Нет, я…

– Планирование рождаемости, – вдруг выдал он. – Вы что, ребята, тусуетесь вместе? Похоже, вам бы не мешало пригласить нескольких защитников права на жизнь.

– Спасибо за совет, – неуверенно проговорила она. – Нет, мы пару месяцев назад познакомились в ботаническом саду, и она…

– …вас пригрела?

– Можно и так сказать.

– Есть у нее такая тенденция. Вы из ботаников?

– Что? Нет, мой сын любит там гулять.

– Тот, который ходит в подгузниках-трусиках? Дайте отгадаю: Бен?

Он жестом указал на галет. Надо же: подгузники запомнил.

Она раскрыла рот и тут же закрыла. Где-то в районе загривка у нее шевельнулось чувство, что не следовало ему сейчас упоминать Бена, что ее сына лучше исключить из такого сомнительного обмена репликами. Да и этот неотрывный взгляд ее нервировал.

– А вас как зовут? – спросил он.

– Джулия.

– Тоже красиво.

У нее вспыхнули щеки.

– Спасибо.

– Вашему сынишке не больше пяти, верно? Я сужу по тем подгузникам, хотя, быть может, напрасно, потому что один из моих братьев ходил под себя до тринадцати лет.

– Ему завтра будет четыре, – сообщила она.

– Кто, ёпта, додумался печь галет в подарок четырехлетке?

Помимо воли Джулия улыбнулась:

– Она сказала, что ваш брат Эрик в свое время требовал…

– Да знаю я, знаю: Эрик с двух лет всем нам прикурить давал. – Он закатил глаза. – С какого перепугу я слово-то это вспомнил: «галет»? Вот в чем вопрос.

– В этой семье рождаются незаурядные сынишки, – сказала она.

– И заурядные ссунишки, – подхватил он. – Но это не про меня.

– Вижу, вы этим горды.

Он ей улыбнулся; у него была очень милая улыбка, освещавшая каждый уголок лица.

– Мне пора, – сказала она. – Неловко получилось, что вас не предупредили о моем появлении.

– Хлебнете пива? – спросил он.

– Я… простите?

На часах было только десять утра.

В ожидании ответа Натаниэль впился в нее взглядом, и под сонливостью вокруг глаз у него проявилось нечто от мягкости его матери.

– А давайте, – сказала она, и он шагнул мимо нее к холодильнику; фланель пахла именно так, как она предвидела: влажностью и в то же время сухостью.

Под взглядом Джулии он пальцами откупорил две бутылки.

А после жестом указал на табурет у нее за спиной.

– Разрешите ваше пальто?

– Ах да, – спохватилась она. – Я… конечно. – И сбросила пальто одним движением плеч.

Ей предстояло забрать у стоматолога лечебную зубную пасту для Марка, а потому она оделась вполне презентабельно, даже накрасила ресницы – и невольно возблагодарила небеса. Натаниэль сложил ее пальто на кухонном стуле. Он был из тех мужчин, что пристально смотрят тебе в глаза и, кажется, вот-вот улыбнутся, как будто вспомнили нечто смешное, но делиться этим не спешат.

– Что вы ели на завтрак? – спросил он.

Она подчистила за Беном остатки хлопьев с медом и орешками плюс несколько кружков банана, оставшихся на его тарелке с изображением героев фильма «Большой красный пес Клиффорд», а под конец сжевала затвердевший огрызок купленной в День Всех Святых конфеты, который нашла в своем автомобильном подстаканнике.

– Кашу, – ответила она с достоинством.

Он задумчиво кивнул.

– Я рассматривал тот же вариант, – сказал он. – Однако… – Он выдвинул ящик стола, чтобы достать нож. – Сынок у вас не жадный?

– Вообще-то, нет.

Натаниэль еще раз кивнул и, больше не заморачиваясь, полоснул галет ножом.

– Ваша мама предупреждала, что его надо разогреть, – вспомнила Джулия. – При ста девяноста.

– Я ей ничего не скажу, но и вы не выдавайте.

Маленькими глотками потягивая пиво, она смотрела, как он вытаскивает из шкафчика две десертные тарелки, достает две вилки и (на удивление заботливый жест) складывает две салфетки в аккуратные треугольники. Опираясь на столешницу кухонного острова, он уминал свою порцию большими аппетитными кусками. Джулия после первого ломтика почувствовала себя лишь чуть-чуть виноватой.

– Галет удался, – похвалила она.

Натаниэль уже почти разделался со своей порцией.

– Вы здесь бываете, так сказать, на постоянной основе.

Он застал ее врасплох: оказывается, это было замечено, и замечено им.

– Просто наблюдение, – сказал он. – Моя мама, похоже, действительно к вам прикипела.

– А я действительно прикипела к вашей маме. И возможно… стала на нее полагаться чуть больше, чем следует.

– О да, я тоже, – с легкостью заметил он. – Как и все.

– У нее много друзей? – Она застыла в ожидании.

– У них ротация, – объяснил он, описав рукой окружность. И отрезал еще кусок блина. – В настоящий момент вы определенно в приоритете.

Она просияла, глядя, как Натаниэль уминает второй кусок.

– Маменька говорит, с вами не соскучишься, – добавил он.

– Рада, что кто-то так думает.

– Однако вы, по-моему, слегка грустите, – заметил он.

– Так-так. – Она засомневалась: не пора ли уже обидеться?

– Но мой локатор не всегда точен.

– Думаю… неточности здесь нет. – Она не сводила с него испытующего взгляда. – У вас тоже вид слегка печальный.

Он повозил крошки по тарелке, стараясь подцепить их вилкой, как будто сгребал снег.

– Ну как бы да, – сказал он обтекаемо.

Джулия подтолкнула к нему тарелку с остатками своей порции, и он разделался с ними в два присеста.

– Вы здесь… на неопределенное время? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Может, и так. Я кое над чем работаю.

– Ну-ну, – сказала Джулия, – как и я, видимо.

Она спустилась с табурета. Натаниэль оказался так близко, что от его дыхания на нее повеяло запахом абрикоса и еще каким-то чудесным, сонным ароматом, как будто он только что пробудился, – возможно, так оно и было.

– Я должна у вас это вызнать, – сказала она и подумала, как бы пахло от нее самой, сделайся она одной из пресловутых мамочек, от которых вечно несет кислым молоком.

Они секунду постояли на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, а затем он пошел за ее пальто.

– При желании заезжайте еще, – предложил он. – Родаков не будет до Дня святого Валентина.

Он подал ей пальто; она неловко просунула руки в рукава, и, когда повернулась к нему лицом, он наклонился и поцеловал