Читать книгу - "Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг"

Сибелиус не спешил. Он хоть и сразу сообразил, что оставаться здесь больше не представляется возможным, что нужно перемещаться в какой-нибудь заброшенный сарай, который не жаль будет превратить в руины, или подыскивать какое-нибудь поле, но, умея всё предвидеть, просто застыл в ожидании неизбежного. В несвойственной ему манере он задумался о вечном. Оказалось, творить добро это очень ответственно. И очень страшно. Сибелиус всегда понимал, что его добрые намерения будут в конце концов наказаны. Он посмотрел на часы, отсчитал несколько раз по десять секунд и, наконец, от десяти по убывающей. В момент, когда он дошёл до нуля, в комнате выключился свет.

***

Напротив кровати Вероники, с дымящейся сигаретой в углу рта, удобно расположился уже знакомый ей молодой мужчина, тот самый с балкона, целовавший недавно белокурую чувственную красавицу. «Странно, он ещё не родился, а уже курит», подумала Вероника. Ситуация не казалась ей странной, и она не испытывала стеснения, даже несмотря на свою наготу. Она всё же решила нарушить молчание и спокойно произнесла:

«Пожалуйста, не курите. И, если можно, отвернитесь, я бы хотела одеться».

Гость покорился, даже извинился, уже отвернувшись. Недокуренную сигарету он ловко запустил в противоположную стену, где она благополучно исчезла в электроточке. Потом Мефодий заговорил. Вероника послушала его некоторое время без особого интереса. Она, переполненная новым, постигшим её знанием, в деталях сомнений не нуждалась. Поэтому прервала его вопросом, который мучил её всё это время:

«Кто была эта женщина?»

«Если честно, мы не знакомы. Она студентка в академии музыки, пианистка кажется, мы совершенно случайно вчера познакомились. Хорошая девушка».

«Где она сейчас?»

«На репетиции, что-то готовится в Филармонии. Вряд ли она сюда еще вернется. Поэтому потом она поедет домой, сначала на трамвае до вокзала, а оттуда на троллейбусе, даже не уверен куда. Может на Притыцкого?».

«Как вы познакомились?»

«Я же сказал, совершенно случайно. Она позвонила в мою дверь по ошибке. Перепутала подъезд. Тут один парень знакомый её живет, снимает такую же квартиру только в первом подъезде. Она задумалась и зашла не туда. Смешная, ветреная… он расплылся в улыбке. Позвонила в мою дверь. Бум… глаза его загорелись. Я её почти сразу поцеловал. Не с порога, конечно. Она опешила, покраснела, но не ушла, осталась со мной. Это было вчера. Всё это очень безрассудно, но… Мама, я здесь не для этого. Понимаешь?»

«Да, это я хорошо понимаю. Но почему ты решил, что можешь просто, вот так, без причины, изменить чью-то судьбу? Она ведь не случайно пришла в этот дом, ты же сам сказал. Это отвратительно. Её ждали, она ждала этой встречи. Как ты посмел? Какое воспитание ты получил? Если бы она пришла туда, где её ждали, где её возможно любят… Но сейчас уже поздно. Я возмущена до глубины души. Где твой брат?»

«Вот об этом я пока предпочитаю не говорить. И тебе не советую».

«Хорошо, давай рассказывай, что вам от меня нужно».

«Совсем немного, практически ничего».

Мефодий снова закурил. На этот раз вместе с Вероникой.

«Сынок, сбегай за пирожными в магазин, я пока приготовлю нам кофе».

***

Свет не включился. Кирилл появился скоро, освещая своим силуэтом расступившуюся темноту. Выглядел он зловеще торжественно. Привычно безумное лицо пьющего подонка сейчас было выбрито, волосы аккуратно причёсаны. Глаза иногда сверкали красным огнём. Одет он был в парадный чёрный костюм штандартенфюрера СС. В комнате запахло жжёной серой.

«Я вижу, ты прямо из ада, сынок».

Кирилл, не обращая внимания на неловкую попытку Сибелиуса пошутить, молча присел к столу. Взял в руки блокнот Сибелиуса и застыл, читая.

«Кошмар, что ты здесь наворотил, папа. И с энергией ты ошибся. Здание не устоит. Нет шансов. Боюсь, здесь только больницей не ограничится. Вам, сударь, с вашими формулами полигон понадобится».

Кирилл рассмеялся и закурил, глубоко затягиваясь. Крепкие немецкие сигареты с фильтром Oberts винтажно воняли. Кирилл докурил до самого фильтра, растоптал окурок сапогом, после чего очень деловито, хорошо поставленной правой ударил отца в лицо.

Часть сорок первая

Сибелиус, видимо, долго был без сознания, потому что, когда открыл глаза, уже ярко светило солнце. Кирилла не было. Рядом с кроватью на стуле сидела Наталья. Или Вероника. «Здравствуй, дорогой», тихо произнесла она сквозь слезы. Сибелиус не ответил. Просто было нечем. У него отсутствовали нижняя челюсть, язык, часть зубов была выбита или сломана. Не было левого глаза. То, что осталось от его лица над рваной кровоточащей раной, из-за побоев превратилось в один сплошной кровавый синяк. И, естественно, он был снова парализован.

Зрелище было не для слабонервных. Все вокруг было залито кровью. Комната выглядела как операционная хирурга-психопата из фильма ужасов. Постель под Сибелиусом вместо белого приобрела неопределенный оттенок серо-красного, впитав в себя жидкости, которыми он изошел, когда невменяемый Кирилл расчленил его, как быка в скотобойне. Сибелиус умирал, он впервые ощущал происходящее с ним именно так. Он почти ничего не слышал и правым глазом видел все очень приблизительно. Он даже не узнал Наталью сначала. Взгляд не фокусировался, картинка была размытой. Беспомощный, буквально разорванный на части, он угасал.

Наташа плакала. «Я хочу попрощаться, мой хороший. Мефодий сказал, что нужно спешить. Я пойду. Найди в себе силы, пожалуйста, сделай что сможешь. Мефодий скоро все объяснит. Прощай…»

Она еще какое-то время прижималась к нему, что-то шептала, но он, ничего не слышащий, прикосновений не чувствовал. Черный безмолвный колодец поглотил его. Он ослеп и оглох. Его окутал более страшный, чем смерть, мрак. Это и была смерть. Наверное.

Вскоре перестало ощущаться и время. Он оставался один в этом безмолвии, пока не услышал говорящего Мефодия. Голос слышался сначала глухо, а потом более отчетливо. В темном тоннеле сознания Сибелиуса Мефодий Райский говорил взволнованно, но без страха, его голос звучал вполне и неожиданно уверенно.

«Папа. Не смогу сейчас это объяснить во всех подробностях, но кое-что из того, что я рассказал о себе, не соответствует действительности, мягко выражаясь. Видишь ли, я все же многое умею делать, я твой сын, в конце концов. Мало кто в курсе моих талантов, но сейчас самое существенное в том, что этого не знает Кирилл. Я никогда не афишировал этого и не хвастался. Так было удобнее. Я хочу помочь тебе. Полагаю, вы с мамой этого заслуживаете. Особенно мама. Она достойна быть счастливой и живой.

Я видел твои вычисления. Я понимаю, чего ты хочешь, но твоя цель, при всей ее благородности, по сути, и чему тут,