Читать книгу - "Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова"

крыжовника по рецепту Елены Николаевны («Светулику1970» пришлось его повторить, чтобы попасть в закрытый клуб), залезть под одеяло и попробовать уснуть.

Он заваривал чай, когда Лилиана подошла к нему сзади и прижалась. Кожей спины ощутил тонкое кружево. Она надела шубу на белье. Ну что за пошлость. Он зашелся хохотом, Лилиана запахнула на себе шубу и злобно уставилась на него. Котовскому нравилось ее лицо, когда она не кривлялась, когда не старалась быть красивой. Все ее фотографии в интернете – нелепое позерство на фоне брендовых пакетов и букетов из сотен роз. Она могла бы уехать в любое место, но продолжала жить с родителями, заниматься по большей части ничем, ни с кем не встречаться. Этот феномен – то немногое, что его в ней интересовало. Еще она неплохо делала массаж. Ее сильные руки могли промять его натруженные плечи, снять мышечный спазм. Он как-то сказал, что из нее вышла бы хорошая массажистка. Лилиана обиделась. Котовский же ничего обидного не видел в том, чтобы развивать Богом данные таланты. После этого она не разговаривала с ним целую неделю. Но он это понял, только когда неделя молчания закончилась.

– Промни мне ножки, – сказал он примирительно.

– Да что с тобой не так? – Она снова распахнула шубу.

– Могу дать футболку.

– Фу. – Она скривилась. – Все твои вещи надо сжечь.

Она часто говорила, что у Котовского плохой вкус. На что Котовский отвечал, что она-то ему нравится. Это успокаивало Лилиану. Она пускалась в пространные рассуждения о своей уникальной красоте, которую способен заметить только тонкий ценитель. Она прослушала курс лекций об импрессионистах и любила сравнивать себя с «Завтраком на траве» Мане, которого раскритиковали современники.

Зачем он ее позвал? Рассказать про отца? Организовать в семье скандал? Не сейчас. Еще рано. Еще не все готово.

Лилиана массировала ступни, и Котовский вздрагивал от боли. Стоит немного потерпеть, дождаться пика, и наступит освобождение. В кружеве она нависала над ним, сдвигая брови и поджимая губы. В такие моменты он готов был признаться ей в любви, такой настоящей она была.

– Как… твои занятия… в хоре? – спросил Котовский, вздрагивая от боли.

– Пою вместе с сестрами альтом. Думаю, отче специально меня поставил со старухами.

– Почему же?

– Чтобы я на их фоне выглядела старше. Но мне все равно.

– Думаю, он просто знает кое-что о хоре. Вот и все.

– Знает, что надо Полинку повыгоднее пристроить.

– О чем ты?

– У него к ней повышенный интерес.

Котовский оттолкнул Лилиану. Честное слово, иногда она невыносима.

– Ты осознаешь последствия таких предположений?

– Я просто пошутила.

– Будешь так шутить, я запрещу сюда приходить.

Лилиана встала, кружево на бедрах затрещало, но она не заметила.

– А я тогда все расскажу папочке.

Эти слова она прокричала уже у выхода, но Котовский на промассированных ногах успел ее догнать и затащить внутрь, прижать к стене. Он держал ее одной рукой за горло, а второй закрывал рот. Лилиана таращила на него глаза. Котовский ослабил хватку, когда почувствовал мокрое босыми ступнями. Убрал руки, отошел. Она запахнула шубу и молча вышла.

Он потерял контроль. Этого не должно было случиться. Бросил полотенце на мокрый пол и долго потом стоял под горячим душем. Он не мог ни о чем думать, только о кипятке, обжигающем тело. Потом оделся, вышел на улицу и побежал. Он решил бежать, пока хватит сил. И он бежал два часа.

Дубров сидел в прихожей. Все еще в пальто. Он собирался что-то сделать, но не мог вспомнить что. Лилиана вошла, осторожно открыв входную дверь, и сначала испугалась, а потом выдохнула, когда увидела отца. Спросила, чего он сидит одетый. Дубров тут же нашелся:

– Молния на ботинке заела.

Лилиану устроил ответ, она присела на корточки, кутаясь в шубу, и помогла с ботинками отца. Он смотрел на дочь и будто впервые ее видел. Она уже взрослая. Как он пропустил это? Как он позволил себе думать, что она ребенок. В ее возрасте Оксана уже родила Павлушу. Того, кто все еще живет с ними и занимается… Чем же он все-таки занимается? Опять придется обратиться к Котовскому. Как много лет он жил в иллюзии. Вот дети подрастут… Дети уже давно не дети, но все еще как дети.

Лилиана подняла на отца взгляд. Мимолетный, но он вдруг все понял.

– Что с тобой, дочка?

– Па, ты чего? – Она поглубже спряталась в шубу.

– Тебя кто-то обидел?

– Позвать маму?

Дубров не ответил, лишь взял ладонь дочери, она была холодная, Лилиана поспешила отдернуть руку и ухватиться за края шубы, спрятаться в ней. Ему надо чаще с ней общаться. Он что-то необратимо упускает.

Она ушла, кутаясь на ходу в шубу из соболя. Ездила за ней в Москву. Больше миллиона заплатила. Точнее, заплатил Дубров. И долго еще говорил жене, что такую же можно гораздо дешевле купить на Пятигорском рынке. Но жена лишь пожала плечами. На рынке Лилиане не подали бы шампанское в хрустальном бокале, не сказали бы много приятного. Это же Кузнецкий Мост. Будто это должно убедить Дуброва в разумности траты. Тогда жена привела как аргумент его поездку в тайгу, где он целую неделю жил в тех же местах, где когда-то президент и министр соединялись с природой. Дуброву нечего было возразить. Едва ли эти женщины поймут, что никакая соболиная шуба и проживание в «Four Seasons» не сравнятся с силой стихии. Как не понимают они и его страсть к родному краю. Он бы мог, как и многие бизнесмены его уровня, давно уехать в Москву или вовсе из страны. Когда пшеница стала приносить сверхприбыль, когда поля не раз пытались отжать сначала бандиты, а потом и государство, он мог уступить и обеспечить безбедное существование нескольким поколениям. Но он не уступил. С бандитами поговорил на их языке, с государством – на его. К счастью для него, эти языки схожи.

Он поднялся к себе. У комнаты жены по привычке задержался, прислушался. Было тихо. Уже спит. Их комнаты рядом. Ему не по себе оттого, что каждый живет своей жизнью под общей крышей. Он помнил свое детство, где комната была только у бабушки за хлопковой шторкой, которую она никогда не закрывала. И не мог бы он сказать, что как-то нарушалось его личное пространство. Дубров до сих пор считает, что личные границы, синдром дефицита внимания, депрессия и прочие популярные у молодежи слова – это выдумки шарлатанов, чтобы как можно большее количество людей подсадить на свои услуги. Психологи, астрологи, нумерологи вызывали в нем почти гнев. Однажды, когда жена сказала, что у них полное несовпадение по