Читать книгу - "Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова"

Сергей ни от чего не отказывался. Никогда еще прихожане так не жертвовали. Из Веселого привели овцу. Для нее Антону пришлось соорудить загончик и мини-сарай, больше напоминавший собачью конуру. Он ругался, грозился, что прирежет ее, если она выберется и затопчет его розы. Но овца вела себя скромно. С каждым днем вертеп заселялся все новыми зверями. В основном бездомными кошками, но были и голуби. Кто-то подсыпал для них зерно. Сергею не нравились голуби возле храма, но он решил, что избавится от них после. После того, как приедет Вика, после того, как отслужится рождественская служба.

Вика приехала в субботу. В этот день Сергей отпевал рыбаков и ни о чем так сильно не сожалел, как об их внезапной смерти. Не пойди они на реку, не пришлось бы ему ужасаться от мысли, что семейство Антона взяло Вику в оборот. Каково же было его удивление, когда он обнаружил жену дома, приготовлявшуюся к вечерней службе. Он и забыл, как стильно она может выглядеть в одежде матушки. Ему самому захотелось сменить подрясник, но времени уже не было.

Посмотреть на матушку пришли не только постоянные прихожане, но и воинствующие поклонники отца Никиты. Пришел даже Котовский. Он похудел. И, хотя состояние Дуброва стабилизировалось, Котовскому приходилось трудно. Сергей до сих пор не понимал всех тонкостей этих отношений, ему казалось странным, что такой амбициозный молодой человек работает на такого типичного и скучного предпринимателя. Но какое имеет значение Котовский и весь этот хутор, когда рядом она.

Отец Сергий, как никогда, был вдохновлен во время службы. Даже дьякон, с которым они мало общались, и Сергей никак не мог понять, что он за человек, был отмечен какой-то радостью. Совершенно особенными казались самые простые действия, повторяемые из раза в раз. Священник едва сдерживал слезы. Что-то подобное он испытывал в детстве, будучи еще алтарником у отца А.

– Миром Господу помолимся! – торжественно воззвал дьякон.

Мурашки пробежали по телу от его голоса, сильного и чистого, никогда прежде таким не бывшего. Что это, Господи? Неужели Твой Дух? Дьякон, подростки и старухи из хора, назначенный пономарем Матвей в слишком коротком для него стихаре, прислужница Машенька, матушка Виктория, паства покойного отца Никиты, с недоверием следящая за новым настоятелем в ожидании ошибки, сторож Антон с женой, вдовый учитель, молодые семьи с новокрещеными детьми, мироточивая Богородица, паникадило в облаке теплого света, запах еловых иголок – эту службу Сергей будет вспоминать потом как самый большой свой священнический успех. Настоящая Церковь живого Бога.

– Прости, приимше Божественных, Святых, Пречистых, Бессмертных, Небесных и Животворящих, Страшных Христовых Тайн, достойно благодарим Господа, – пропел отец Сергий.

Сергей стоял у аналоя и смотрел, как растет очередь из исповедующихся. Не все из них были с начала службы, но все хотят поучаствовать в евхаристии утром, а потому большинство рассказывает всякую ерунду, которую Сергей тут же забывает. Но теперь перед ним стоит та, кому действительно нужно исповедаться.

– Я убила собственное дитя. Я убила троих детей. Я не думала о них до сегодняшнего дня. Я вообще не собиралась вам об этом говорить, но вот стою и понимаю, что все эти годы тяжелый груз лежал на душе. Из-за него душа очерствела и ничего я не могла больше чувствовать. Только спиртное и мужики ненадолго помогали мне дышать и ощущать себя человеком. А так ходила живым трупом. Все это правда. Я думала, что отправлюсь в ад и там будут меня бесы мучить после смерти. Но я умерла еще девчонкой. И ад этот был все эти годы на земле со мной. Я живу в нем. И потому больше не боюсь смерти. Там не будет мне хуже, чем здесь сейчас. Знаете, я жалею, что не сгорела в том доме.

Сергей всматривался в ее лицо, в ее густо набитые перманентом брови, в ее кривой (из-за кустарного увеличения губ) рот и узнавал ее. Она самая обычная женщина, которая просто живет, как получается. Не ему ее судить.

– Женя, у тебя есть дитя, – сказал Сергей. – И о нем твоя забота. Не печалься об ушедших, печалься об оставшихся. Разожги огонь любви, что еще теплится в твоем сердце. Возблагодари Господа за то, что у тебя есть сын, которого можно любить. И не стремись к смерти. Стремись к жизни. Сколько отмерено, проживи в любви и заботе о ближних. Господь любит всякого. И праведника, и грешника. Ступай с миром.

– Вам еще кое-что надо знать, – сказала она. – Я врала Моте про отца.

Сергей накрыл ее голову епитрахилью, прочитал разрешительную молитву с большим чувством, чем обычно это делал, потому что ему хотелось, чтобы эта женщина не испытывала такой сильной боли, и она, плача, отошла в сторону. И кто-то подошел и обнял ее. Вика. Она всегда чувствовала, кому нужна поддержка, была внимательной и чуткой. Этих качеств Сергею всегда не хватало.

После тяжелой исповеди Жени Сергей с интересом ждал паству покойного отца Никиты и даже не стыдился этого. Кто-то из них посетовал, что духовная жизнь стала менее интенсивной, но объяснил это скорее внешними причинами, никак не внутренними. Сергей оценил тонкость обвинения, тем не менее рекомендовал причаститься. Отец Никита любил раздавать епитимьи, считал это не наказанием, а научением. «Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи мои», – цитировал он двадцать четвертый псалом. У Сергея же не было определенной позиции, поэтому к евхаристии он допускал всех. Остальные «никитчане» просили о молчаливой исповеди, и Сергей не отказывал. Он был уверен, что рано или поздно они вернутся. И прихожане Андреевской церкви, и ее настоятель вздохнут с облегчением.

– Господи, помилуй, ибо я согрешил, – перед священником стоял Котовский.

– В чем же?

– Стяжательство, – произнес Котовский. – Ничего не могу с собой поделать. Дурное воспитание.

Он дернул плечом, поправил на себе пиджак, втянул голову. Это показалось уже излишним. «Сдает», – подумал Сергей.

– Что же мешает избавиться от греха?

– Говорю же, дурное воспитание, с золотой ложкой в, простите, одном месте родился.

Молодой, образованный, зачем ему все это? Протест или крик о помощи?

– Ничего не скажете? Гореть мне в аду?

– Как говорил Учитель, кто без греха, пусть бросит в меня камень.

– Ладно.

– Саша, – впервые обратился по имени священник, – вы волевой и сильный человек. Вы не меньше моего знаете, как работать над собой…

– Становиться лучшей версией себя, – поправил Котовский.

– Возможно.

– Пожертвую на храм.

Он уже хотел идти, как Сергей тронул его за плечо:

– Чего вы хотите?

– Честно?

– Конечно.

– Очень много денег.

– Я вам не верю.

– Правда, отче. Вот так много, чтобы можно было ничего не делать. Никогда больше в жизни. Плавать на стометровой яхте в океане,