Читать книгу - "Копенгагенская интерпретация - Андрей Михайлович Столяров"

На вопросительный взгляд Маревина мэр объясняет, что лично он ни в каких призраков, выходящих из бездны, не верит, в косматых инопланетных монстров - тем более, это все лабуда, но вот, - кивок на полковника Беляша, - Артем Богдасарович распорядился.

Полковник, не поворачивая головы, говорит:

- Есть приказ министра обороны от третьего августа о мерах безопасности в районах появления Аномалий. И есть инструкция министерства обороны от того же числа о порядке действий в этих районах при возникновении критических ситуаций.

- Значит, у нас критическая ситуация? - осторожно спрашивает Маревин.

Полковник молчит, лицо у него отрешенное, а мэр после неловкой паузы говорит:

- Сейчас подъедем, все сами увидите. Тут, в общем, недалеко. Лучше посмотреть собственными глазами...

В голосе и вообще в атмосфере салона чувствуется напряженность: вот-вот начнут проскакивать по всему джипу грозовые разряды.

Что случилось?

Маревин не понимает.

Впереди показывается блокпост. Двое караульных всматриваются в их кортеж и без разговоров, откозыряв, поднимают шлагбаум. Маревину так и хочется поинтересоваться: зачем эта очевидная показуха? Ведь сплошного оцепления Проталины нет, блокпост можно запросто обойти стороной. Вон тут какой лес кругом. Но он не спрашивает, потому что знает ответ: есть приказ министра от третьего августа, есть непререкаемая инструкция военного министерства, вообще - есть головы, сделанные из мореного дуба, и никакой здравый смысл их не пробьет. Хорошо еще, что паника насчет Вторжения улеглась. Он отчетливо помнит те панические, оголтелые месяцы, когда «Кембриджская четверка», тогда, собственно, она и заявила о себе в первый раз, в манифесте, озаглавленном ни много ни мало как «Час “Ч” наступил», возвестила, что Проталины являются особыми подпространственными червоточинами, иными словами - порталами, ведущими в иные миры, а несколько популярных сайтов, подхватив эту мысль, как по команде, закричали о межзвездной экспансии. Сумасшествие охватило тогда, казалось, весь мир: ждали, что вот-вот из непроницаемой тьмы хлынут на Землю полчища инопланетных чудовищ - на грозной технике, которую ни один земной снаряд не пробьет, паля из бластеров, сверкая несокрушимой броней... К Проталинам стягивались войска, двигались в клубах выхлопов танковые колонны, из ближайших пунктов эвакуировалось гражданское население, срочно перенацеливались ракеты с ядерными боеголовками...

Странно, что никто тогда не нажал на кнопку «пуск».

А что сейчас?

Джип тормозит на границе живого леса. Дальше тянутся мертвые, бледно-пепельные, осевшие книзу стволы - ветви обвисшие, с листьев покапывает тягучая слизь. Это так называемая «серая зона», вроде бы безопасная, анализы производились не раз, но и долго в ней находиться все же не рекомендуется. Солдаты, попрыгав из кузова, тут же развертываются охранным полукольцом: двое впереди, оружие наготове, один справа, другой слева - настороженно зыркают по сторонам. Идти, к счастью, всего метров сто. Лес расступается, открываются на той стороне долины Могутка и Крутояр - громадное пространство, наполненное солнечным воздухом.

- Ну вот, смотрите, - несколько сдавленным голосом произносит мэр.

- Могу дать бинокль, если надо, - в свою очередь, суховато предлагает полковник Беляш.

Все хорошо видно и без бинокля: черный язык Проталины вплотную подошел к железной дороге. Он еще не слишком широкий, но уже очень отчетливый, словно пролили на траву и кустарники загустелую тушь. Причем основание языка разбухает и лагуной неземной черноты протягивается в сторону города.

- Прыгнула, сволочь, сразу метров на двести, - говорит Терентий Иванович. - Это буквально за последние двадцать четыре часа. Представляете? Если она и дальше будет продвигаться с такой же скоростью, то к нам, извините, придет пушной зверь песец. Через неделю будем в полной блокаде. Выходит, рано обрадовались. - Он поворачивается к Маревину. - Что скажете? Вы же у нас главный эксперт.

Маревин смотрит как зачарованный. Он впервые видит Проталину не по фотографиям, не по телевизору, не по роликам, которых в сетях пруд пруди, а воочию, непосредственно, прямо глаза в глаза. Эффект совершенно иной. Тут уже не загустелая тушь, не черная краска, выплеснутая на землю, или как еще ее можно было бы охарактеризовать, тут, несмотря на спокойную, тяжеловесную, почти зеркальную гладь, нечто отвратительно-чужеродное, неестественное, абсолютно несовместимое ни с чем, что он знал до сих пор - будущая могила Земли, беспредельное зло, пленкой растекающееся по миру. Она даже чувствует слабенький химический запах, едва уловимый, но неприятно впитывающийся в сознание. И пусть сотни анализов, пусть тысячи взятых из воздуха проб не обнаружили до сих пор никаких посторонних веществ, многие, живущие рядом с Проталинами, также жаловались на него. Возможно, чисто психологическое явление. А возможно, и не чисто психологическое. Вон Яков Границкий на недавнем симпозиуме в Локарно прямо сказал, что Проталины - это не «квантовая деградация материального», как полагают эксперты ЦЕРНа, не «второе поколение кварк-глюонных, редуцирующихся до виртуальности черных дыр», а другая жизнь, принципиально иная форма ее, которая тоже присутствует в нашей Вселенной, и как всякая жизнь проявляющая себя в неудержимом распространении. То есть это все же Вторжение, но не агрессивной техногенной цивилизации, чего поначалу мы боялись больше всего, а некой «плесени», бактериального мата, колоний простейших, не обладающих ни разумом, ни сознанием. И если эти колонии победят, если они нас сожрут, а ни на что иное простейшие не способны, жизнь во Вселенной отнюдь не исчезнет, она лишь переродится в нечто совершенно иное.

Из-за запаха, вероятно, он пребывает в каком-то странном оцепенении и не сразу улавливает, что вокруг него разгорается серьезный административный конфликт. Начинается он, как Маревин соображает, с какого-то экскаватора. Какой еще, ради бога, там экскаватор? Экскаватор-то, объясните, пожалуйста, здесь при чем?.. Ах, да!.. Прищурившись, он наконец замечает неподалеку от ближнего края Проталины зубастый вздернутый ковш с комками грязи на нем и массивную ярко-желтую громодень с  гусеницами почти утопленными в земле. Понятно, пытались отсечь Проталину рвом с водой, была одно время достаточно популярна такая гипотеза: поскольку Проталины не образуются на дне морей, рек, озер, что-то там, как считают физики, связанное с поверхностным натяжением, сложнейшие математические расчеты, аналитическая топология, Маревину ее не понять, Созой де Камп, кажется, это установил, то их расширение можно предотвратить водной преградой. Где только тогда, как проклятые, не копали! И ладно бы там Париж - Париж, и так устоит, но вот Пуатье, например, окружили специально прорытым водным каналом. А уж трехсоткилометровый, глубиною в