Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

где присущая IT-сектору динамичность и предприимчивость сочетались с солидным пакетом социальных льгот.

Проработав год, она сняла квартиру в районе станции Ютэндзи.

Как давно она мечтала о самостоятельной жизни! Ее семья жила на востоке Токио, в квартале Хигаси Дзюдзё – в десяти минутах ходьбы от станции Дзюдзё и рядом с торговым пассажем Дзюдзё Гиндза, а Михо хотелось пожить в западной части города.

Ей очень нравилось место, где она поселилась. Тихая улочка – это определение идеально ему подходило. По соседству, в пяти минутах езды на велосипеде, находился современный модный район Нака Мэгуро, в двух шагах от дома Михо обнаружила популярную кофейню BlueBottle. За квартиру Михо платила 98 тысяч иен в месяц, включая расходы на содержание дома. Немало, конечно, но в Западном Токио это обычная цена. Михо гордилась собой: найти в таком районе квартирку на десять татами[4], с маленькой кухней да еще в относительно новом доме – большая удача.

Иными словами, она была вполне довольна тем, как идут дела. И в колледже, и на работе она привыкла тщательно обдумывать свои цели и стремилась претворять мечты в жизнь.

Так продолжалось до тех пор, пока не уволили Матиэ Оду.

Матиэ было сорок четыре года. Ее назначили куратором только что поступившей на работу Михо.

Очень талантливая и добрая, хороший специалист, Матиэ не была, как это часто случается, помешана на работе и казалась флегматичной и простодушной.

Матиэ обладала хорошими манерами, воспитание в ней сразу чувствовалось. Однажды Михо пригласили в дом, где ее начальница жила вдвоем с матерью. Это был старый особняк в районе Сугинами, окруженный высокими стенами и пышно разросшимися садовыми деревьями и кустами.

Михо позвонила в старый гулкий колокольчик. Вместе с Матиэ встречать гостью вышла невысокая женщина – ее мать. Она была уже в преклонном возрасте, потому что родила Матиэ поздно – в тридцать пять лет, редкий случай для тех времен.

– Какой у вас дом! – впечатлилась Михо.

– Старый только, хлопот с ним много, – не рисуясь, ответила Матиэ с озабоченным видом. На ней была коричневая блузка в клетку, коричневые вязаные жакет и юбка. Она носила эту юбку и на работе – на совещаниях и встречах с клиентами, дополняя ее темно-синим жакетом. Михо слышала, что стиль ее одежды почти не менялся с тех пор, как Матиэ пришла в компанию. Она была на удивление равнодушна к моде.

– Я в семье единственный ребенок, отец рано ушел из жизни.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – в этом доме живут мать и дочь.

Михо провели в гостиную, где стоял диван, накрытый белым чехлом.

– Мама, посмотри. Это Михо-сан принесла.

– Ой, даже неудобно. Не стоило так утруждаться.

Услышав донесшийся из кухни негромкий голос Матиэ, которая распаковывала купленный Михо в Нака Мэгуро чизкейк, Михо подумала: «Какая она все-таки воспитанная».

– Что вы, это такой пустяк. – Михо неожиданно для самой себя громко добавила: – Не стоит беспокоиться!

Живя с родителями в Дзюдзё, Михо часто бывала в гостях и привыкла думать, что слова «ничего-ничего, не стоит беспокоиться» – это проявление уважения и вежливости. Вот только не надо было так громко говорить, как-то неловко получилось.

Мать и дочь с шутками и улыбками принесли чай в старинных японских чашечках – с розочками. К чаю подали принесенный Михо чизкейк и рисовые крекеры.

– Крекеры мама сама сделала, – сказала Матиэ, и щеки ее порозовели.

– А на Новый год я приготовила кагамимоти[5], – сообщила мать, покраснев вслед за дочерью.

– У нас тут есть кондитерская с японскими сладостями. Мы давние ее клиенты. Так они каждый год такие большие моти готовят, что мы вдвоем с Матиэ съесть не можем, и все как-то неудобно сказать, чтобы делали поменьше.

– Потому что мы так давно их знаем, – пояснила Матиэ.

– Крекеры я к чаю приготовила.

– Михо-сан! Вы такое замечательное угощение принесли. Нам как-то неловко.

– Ой, какие вкусные! – Михо впервые ела чуть подслащенные крекеры, однако их вкус словно напоминал ей о чем-то. Масленые, но совсем не жирные. Чувствовалось, что приготовлены с любовью и на хорошем масле.

– Гостям я всегда их подаю.

– А у моей бабушки получается замечательная маринованная китайская капуста, которой она всегда хочет кого-нибудь угостить.

– Ну как тут не позавидовать? У меня с маринованными овощами беда, не получаются, и все.

При виде матери и дочери, которые хохотали, глядя друг на друга, Михо хотелось нанизать на вертел всех мужчин, сплетничавших на работе о том, сохранила Матиэ невинность или нет.

В компании Матиэ любили и считали человеком надежным, что, однако, не избавляло ее от подтрунивания.

И вот весной у Матиэ случился легкий инсульт. К счастью, это произошло дома, и ее срочно отвезли в больницу. Госпитализация и курс реабилитации заняли около месяца, после чего она вернулась на работу. Поначалу слегка прихрамывала, но через несколько месяцев хромота почти исчезла. Тем не менее Матиэ все равно на некоторое время освободили от сверхурочной работы. Ее начальник, коллеги и Михо советовали ей как следует отдохнуть. Матиэ всех благодарила и продолжала восстанавливаться после болезни.

Михо была тронута до слез. «Какая у нас хорошая фирма! Все такие душевные. Значит, у меня верный глаз, с работой я не ошиблась», – думала она с волнением.

Однако с наступлением осени в компании началась масштабная реорганизация, и среди тех, кого она могла затронуть, первой заговорили о Матиэ. Та тут же уволилась.

После ее ухода Михо стала замечать, что с ней самой что-то не так. За работой, в обеденный перерыв, на совещаниях она вдруг вспоминала Матиэ. Ее слова, советы, выражение лица, смех. Стоило только Михо подумать, как теперь живется Матиэ и ее хрупкой маленькой маме, как ее сердце начинало трепетать.

Очевидно, было несколько причин, по которым Матиэ попала под сокращение: ее ценность как работника снизилась из-за болезни и отказа от сверхурочной работы. Ее было легче уволить, потому что она была не замужем и без детей, владела большим домом, хоть он и был записан на мать (все в компании знали, что она живет в Сугинами). И еще потому, что пусть Матиэ и не занимала в компании высокой должности, но зарплата у нее, как у работника с университетским образованием и большим стажем, была высокой.

…Но как можно выставить на улицу человека, кем бы он ни был?

Мать Матиэ, когда Михо ее видела, находилась в добром здравии, однако ей уже было много лет, и вскоре за ней мог потребоваться уход. Матиэ было уже за сорок, а