Читать книгу - "Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя"

чуть склонившись к правому плечу; шелковая нить оставалась зажатой в неподвижных пальцах, и казалось, что она все еще работает. Она спала при свете лампы, совершенно бледная и неподвижная, в тихой, белой, как гроб, комнате. В этом освещении выцветшее розовое покрывало персидского шелка на огромной массивной кровати совсем поблекло. Только сундук, платяной шкаф и старые дубовые кресла на фоне белых стен выглядели траурно-темными. Текли минуты, бледная Анжелика тихо спала.

Вдруг раздался шум, и на балконе появился Фелисьен, дрожащий, исхудавший, как и она. Он увидел Анжелику, откинувшуюся на спинку кресла, трогательно-слабую и прекрасную, лицо его исказилось, и он ворвался в комнату. Бесконечная боль сжала его сердце, он опустился на колени и погрузился в горестное созерцание. Казалось, она уже не здесь, страдание лишило ее жизни, она сидела уже почти невесомая, как перышко, которое вот-вот унесет ветром. В этом светлом сне на ее лице проступили страдание и покорность. Он узнал ее только по лилейному изяществу линий, по гибкой нежной шее и покатости плеч, по вытянутому, преображенному лицу девы-мученицы, возносящейся к небесам. Волосы ее светились, под прозрачным шелком кожи сияла ее душа, чище снега. Она была прекрасна, как прекрасны святые, освобожденные от бренной плоти. Ослепленный этим видением, Фелисьен в отчаянии застыл, сцепив руки. Она не просыпалась, и он не сводил с нее глаз.

Легкий вздох, сорвавшийся с губ Фелисьена, должно быть, скользнул по лицу Анжелики. Она вдруг широко открыла глаза. Не двигаясь, она в свою очередь смотрела на него с улыбкой, как во сне. Это был он, она узнала его, хотя он изменился. Но ей казалось, что она все еще спит, потому что иногда во сне видела его именно таким, и тем больнее было просыпаться.

Он протянул к ней руки и произнес:

– Я люблю вас, душа моя… Мне сказали, что вы страдаете, я и примчался… Вот он я, и я люблю вас.

Она вздрогнула и машинально прикоснулась к своим векам.

– Я у ваших ног, и я люблю вас, я всегда вас любил.

– Ах, это вы!.. – воскликнула Анжелика. – Я не ждала вас, но вы здесь… – Она ощупала его руки, пытаясь осознать, что это не мимолетное сновидение. – Вы все еще любите меня, а я люблю вас! Можно ли любить сильнее!

Это было головокружительное счастье, минута абсолютной радости, они забыли обо всем и знали только, что все еще любят друг друга и могут говорить об этом. Вчерашние страдания, препятствия, которые возникнут завтра, – все исчезло; оба не понимали, как получилось, что они снова вместе, но, однако, были здесь. Они плакали от счастья, сжимая друг друга в целомудренных объятиях, он – в смятении жалости, она – настолько опустошенная горем, что казалась невесомой, как дуновение. Зачарованная и изумленная, Анжелика в трепете блаженства была не в силах пошевельнуться, она могла лишь привстать с кресла и вновь опуститься, опьяненная своей радостью.

– Ах, мой дорогой повелитель, мое единственное желание – хоть раз увидеть вас перед смертью – исполнилось.

Встревоженный Фелисьен отпрянул:

– Перед смертью?.. Нет, это немыслимо! Я здесь, и я люблю вас.

Улыбка Анжелики была божественно прекрасна.

– О, теперь я могу умереть, ведь вы меня любите. Я больше не боюсь смерти, я просто засну вот так, на вашем плече… Скажите же еще раз, что любите меня.

– Я люблю вас, как любил вчера, как буду любить завтра… Вы не должны сомневаться в моей любви, это навеки.

– Да, навеки, мы любим друг друга.

Охваченная экстазом, Анжелика смотрела перед собой, в белизну комнаты. Но, постепенно возвращаясь от ошеломительного блаженства к реальности, она становилась серьезной. Наконец она задумалась, сопоставляя факты.

– Но если вы любите меня, почему же вы не приходили? – с удивлением спросила она.

– Ваши родители сказали мне, что вы меня разлюбили. Я решился прийти, как только узнал, что вы больны, пусть даже меня потом выгонят из этого дома, ведь все равно его двери были для меня закрыты.

– Моя мать и мне сказала, что вы больше не любите меня, и я поверила ей… Я видела вас с этой барышней и решила, что вы подчинились монсеньору.

– Нет, я выжидал. Но я смалодушничал, я дрогнул перед ним.

Наступила тишина. Анжелика выпрямилась. На ее лице появилось жесткое выражение, она гневно нахмурилась:

– Значит, и вас и меня обманули. Нам лгали, чтобы разлучить. Мы любили друг друга, а нас чуть не замучили до смерти… Что ж, это отвратительно, это освобождает нас от обещаний. Теперь мы свободны.

Ярость и презрение заставили ее встать. Она больше не чувствовала боли, пробудившаяся страсть и гордость вернули ей силы. Ей казалось, что ее мечта умерла, и вдруг она обнаружила, что мечта жива, она излучает свет! Неправда, что они недостойны своей любви, теперь-то ясно, что в их разлуке повинны другие! Анжелика выросла в собственных глазах, эта победа наконец-то вселила в нее уверенность, возвысила и побудила восстать.

– Идемте! – сказала она просто.

Исполнившись энергии и воли, она решительно направилась к двери. Отыскала накидку, чтобы укрыть плечи, взяла кружевную косынку.

Восторженный возглас Фелисьена свидетельствовал о том, что она предвосхитила его желание, он мог лишь помышлять о побеге, не смея предложить бежать. О! Уехать вместе, исчезнуть, покончить со всеми проблемами и преградами! Причем в единый миг, без мучительных сомнений и внутренней борьбы!

– Да, душа моя, давайте отправимся прямо сейчас. Я пришел за вами, я знаю, где мы сможем нанять экипаж. К рассвету мы будем уже далеко, так далеко, что никто не сможет нас догнать.

Анжелика в нарастающем возбуждении выдвигала и с силой задвигала ящики, так ничего и не достав. Она неделями мучилась, старалась изгнать его из памяти, и даже порой казалось, что ей это удалось! Но ничего не получалось, надо было начинать сначала! Нет, у нее не хватило бы сил. Раз они любят друг друга, все просто: они поженятся, и никакая сила не сможет разлучить их.

– Посмотрим, что же мне взять с собой?.. Ах, я была глупа в своих ребяческих сомнениях. Подумать только, они опустились до того, чтобы лгать! Да, я бы умерла, а они так бы вас и не позвали… Как вы думаете, может, взять белье, одежду? Вот это платье потеплее… И они вбили мне в голову столько страхов и предрассудков. Это хорошо, а это плохо, это можно делать, а этого нельзя, все так сложно, что можно сойти с ума. Но это неправда, это