Читать книгу - "Ручной монстр и Огненная сестра - Аня Свободная"

медленно, виновато, отламывая крошечные кусочки. Я видела, как слеза скатилась по его щеке и упала на стол.Он не вытер её. Просто ел дальше.

Я тоже ела сквозь слёзы. Лиза — спокойно, как будто это был самый обычный вечер.

Потом она посмотрела на него — долго, без улыбки.

— Пробей себя по боту. Сейчас. Сам. Просто введи имя и посмотри.

Он замер. Посмотрел на неё — вопросительно, почти испуганно.

— Зачем? — спросил тихо. — Я уже видел. В феврале. Я знаю, что я первый. С красной меткой. Навсегда.

Лиза не отвела взгляд.

— Пробей ещё раз. Сегодня.

Он взял телефон — руки дрожали. Нашел бот «Проверь его». Ввёл имя «Александр Морозов». Нажал «проверить».

Красная метка — как раньше. «Экстремальный уровень опасности» — как раньше. И рядом — маленькая зелёная приписка: «Полезный монстр».

Он не смог говорить. Просто смотрел на экран. Потом поднял глаза на Лизу. Слёзы стояли в глазах — не падали, просто стояли.

Она кивнула — медленно.

— Это не прощение. Это признание. Ты полезен. Ты создал сеть. Ты развиваешь её. Ты спас многих людей, которых не спас бы никто другой. Ты плачешь по ночам, потому что помнишь подвал. Я вижу это. Я ненавижу тебя за подвал. Но я благодарна тебе за сеть. За то, что ты стал полезным. За то, что ты ручной. За то, что ты — первый, но не бесполезный.

Он опустил телефон. Слёзы всё-таки скатились — по одной щеке, потом по другой. Он не вытер их. Просто смотрел на неё.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что увидела. За то, что добавила это.

Лиза улыбнулась — уголком рта.

— Не расслабляйся, Але. Красная остаётся. Навсегда… наверное. Но теперь рядом с ней — зелёная строчка. Только у тебя. Ни у кого больше. Это максимум, что ты получишь от меня в этой жизни. И это уже больше, чем ты имел право просить.

Лиза подняла бокал.

— За сорок девять лет. За то, что ты не сорвался. За то, что она тебя простила. За то, что я до сих пор держу трос. И за то, что иногда мне хочется его ослабить. Но я не ослаблю. Потому что помню подвал. И потому что люблю вас обоих. Колко. Но люблю.

Мы чокнулись. Выпили. Алехандро тихо сказал:

— Спасибо. За торт. За трос. За то, что ты здесь.

Лиза улыбнулась — той самой улыбкой.

— Не забывай, ручной. Трос всё ещё на месте.

Четвёртое октября прошло спокойно и почти обыденно. Утром Лусия подбежала к нему — босиком, в одной ночной рубашке с крокодилами, с открыткой в руках — на ней был нарисован зелёный крокодил с красным сердечком вместо глаза. Она забралась к отцу на кровать, и протянула рисунок :

— Папа, смотри! Это тебе! Крокодил тебя любит!

Алехандро обнял её, поцеловал в макушку, сказал хрипловато:

— Самый лучший крокодил в мире. Спасибо, маленькая.

Иван ползал по ковру и тянул ручки к отцу. Мы пили кофе на террасе: Лиза — чёрный, без сахара, Алехандро с молоком, я с манго в кружке вместо сахара. Кошки крутились вокруг ног, мурлыкали, Лу даже запрыгнула ему на колени и свернулась клубком. Он гладил её рассеянно, смотрел на нас всех — на меня, на Лизу, на детей, на кошек — и улыбался той тихой, виноватой улыбкой, которая уже давно стала его обычным выражением лица.

Днём мы просто были вместе. Гуляли по саду. Лусия показывала Лизе свои любимые деревья манго. Иван спал в коляске. Алехандро катил коляску одной рукой, другой держал мою ладонь. Лиза шла рядом, иногда касалась его плеча — легко, почти случайно. Он вздрагивал каждый раз, но уже не от страха — от неожиданной нежности.

Вечером, когда дети уснули, мы остались втроём на террасе. Луна была яркой, воздух тёплым, пахло цветами и землёй после дневного дождя. Алехандро сидел между нами — я с одной стороны, Лиза с другой. На столе — свежие манго, нарезанные тонкими ломтиками, и та самая коробка из кондитерской, которую Лиза вчера принесла, но теперь она была пустой.

Лиза поставила чашку на стол. Посмотрела на Алехандро. Потом протянула руку и медленно, почти нерешительно, провела ладонью по его волосам — от виска к затылку. Он замер. Не дышал. Только глаза закрыл на секунду.

— Сорок девять, — сказала она тихо. — А всё ещё дрожишь, когда я тебя касаюсь.

Он открыл глаза. Улыбнулся — криво, виновато, но искренне.

— Привычка, — ответил он шёпотом.

Лиза не убрала руку. Погладила ещё раз — медленно, почти ласково. Алехандро тихо, еле слышно замурлыкал — как кот, которого впервые за долгое время не бьют, а гладят. Она наклонилась ближе к нему, почти коснулась губами его уха и прошептала — так тихо, что я услышала только потому, что сидела рядом:

— Сегодня можно, — сказала она тихо. — Сегодня можно не бояться. Сегодня твой день.

Она наклонилась ближе. Коснулась губами его виска — легко, почти неощутимо.

— У меня для тебя есть подарок. Особенный. Но ты узнаешь о нём позже. Подарок будет не сегодня, — прошептала она ему на ухо. — Не сразу после торта. Не в день рождения. Мы с Аней договорились: сначала пусть всё идёт своим чередом. Пусть побудешь с нами, с детьми, с кошками, с манго. Пусть почувствуешь, что трос не затягивается. А потом — когда ты перестанешь ждать удара — тогда и будет подарок. Особенный. Для тебя. Для нас всех. После пляжа.

Алехандро открыл глаза. Посмотрел на неё — долго, внимательно.

— После пляжа? — спросил он тихо.

Лиза кивнула. Улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него всегда замирает дыхание.

— Завтра поедем на озеро. На тот уединённый пляж, про который ты рассказывала, Анюта.

Алехандро замер. Руки, которые держали стакан, слегка дрогнули. Он опустил глаза. Голос стал очень тихим:

— С тобой?

Лиза фыркнула:

— Со мной. Любуйся. Но если глаза слишком загорятся — трос короткий почувствуешь. И не вздумай прикрываться руками. Хочу видеть всё.

Я кивнула. Мне самой эта идея понравилась — мы с Алехандро уже бывали там вдвоём, и я знала, что место тихое, безопасное. Я увидела, как он напрягся. Как у него медленно краснеют уши.

Ночью, когда Лиза уже ушла спать в гостевую, я обняла его в нашей