Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

— Тьфу… Опять завелся. Да кто тебя поймет? Теперь женщинам не нужны твои цветочки и листочки… Им подавай ча-ча-ча!

Как бы подслушав Альпидио, слово берет донья Амалита:

— Ну чистый соловей! Говорит, как ангел небесный. Ты нас всех заставишь вставать с солнышком и сидеть на травке…

Одна из пяти девиц досадливо:

— Да не перебивайте. Мне так нравится, как он говорит. Давай, Эрнесто, рассказывай… Мы отлично проведем время, я чувствую. Скорей бы увидеть все это… луга, коров, но я их боюсь. Ужасно боюсь! Не дай бог, забодают.

Гонсалито срывается с места:

— А я не боюсь. Я буду тореро… Ну-ка, бычок, давай, давай…

Мальчик выскакивает в проход, размахивая красной курткой, которую взял у матери с кресла. Он делает несколько выпадов на редкость ловко и легко.

Забыт Эрнесто и все красоты природы. Пассажиры уставились на Гонсалито. В его движениях — врожденное изящество и даже уверенность.

— Ну, бычок, давай, давай…

Другой мальчик спрашивает:

— Я буду быком, ладно?

Гонсалито дергает плечом:

— Ладно, если хочешь…

Не один — два бычка атакуют Гонсалито. Двое сыновей дона Элеутерио — Хуанито и Луисито, — набычив головы, бегут по проходу. В автобусе кутерьма, шум. Один из мальчиков, споткнувшись, падает на донью Клару. Сеньора взывает о помощи:

— Эрнесто, Эрнесто, наведите хоть какой-то порядок!.. Господи, что нас только ждет… С этими озорниками, с малышней!

Эрнесто кидается к разыгравшимся ребятам:

— Ну-ка, Гонсалито, давай садись… Ты у нас молодец и настоящий тореро. Мы это видели своими глазами… Но теперь все по местам, проход в автобусе — это не для корриды. Вот в Сантандере, там попробуем свои силы.

— А ты тоже тореро?

— Не такой хороший, как ты, но кое-что могу… В деревне подыщем тебе славного бычка…

— Правда?

— Даю слово! И организуем для тебя корриду.

Мама маленького тореро расстроена:

— Пожалуйста, не сердитесь на Гонсалито. Стоит заговорить о быках, он…

— Кто же сердится? Мы знаем, что за народ тореро, правда, Гонсалито? Давай, друг, на место, а то наши женщины боятся и быков… и тореро…

Донья Амалита возражает:

— Боятся?.. Лично я никого не боюсь. По мне, все чик-чирик, чик-чирик… С меня как с гуся вода…

Она наклоняется к отцу маленького Гонсалито, сидящего рядом с ней, и что-то шепчет ему на ухо.

— Ну, донья Амалита, вы потрясающая женщина!

Эрнесто возвращается на свое место. Берет микрофон. Сейчас он начнет что-то объяснять, рассказывать. Но нет! По проходу, неловко переваливаясь, опираясь о плечи пассажиров, бежит толстый мальчик:

— Эрнесто, Эрнесто…

— Что такое, дружок, что случилось?

— Мама спрашивает, можно ли остановить автобус?..

— Как? Остановить автобус?.. А что, маме плохо?

Мама толстого мальчика ерзает на сидении:

— Да нет, Эрнесто. Просто мой Энрикито хочет по-маленькому. Сами знаете, дети, они…

Прокатывается недовольный ропот. Если каждый раз по этому поводу останавливать автобус, до Сантандера не добраться и на другой день. Мыслимое ли дело!

Эрнесто все утрясает:

— Прошу вас, минуточку, минуточку… Я забыл сказать, что все это предусмотрено… За пять часов — а приблизительно столько уйдет на дорогу до Бургоса — детям, да и взрослым, захочется и попить и отлить, как в шутку говорит наш Альпидио… Дважды мы остановимся где-нибудь у кафе или гостиницы. И хорошо бы вам успеть со всеми делами на этих остановках. Так мы выиграем время, а главное — все сразу будут довольны. Стало быть, Энрике, потерпи — через полчаса, даже раньше, мы подъедем к ресторану «Холмы» и остановимся на пятнадцать минут. Кто не позавтракал дома, сможет там перекусить… Что-нибудь не ясно?

В самой середине автобуса сидят два молодых человека довольно странного вида. Кожаные штаны, яркие цветастые рубашки, длинные по плечи волосы. Если бы не темный пушок, легкой тенью проступивший на подбородке, их можно было бы принять за девушек. Оба подняли руки почти одновременно.

— Да, да… Что там у вас?

Один, улыбаясь:

— Слушай, Эрнесто, не знаю, разрешишь ли… в общем, если мы не помешаем…

— У нас ничего не запрещается, можно делать все, что не будет мешать нашей большой семье… Дорогие друзья, у этих ребят есть гитары, и они хотят поиграть. Разумеется, если вы не возражаете. Ну как? Можно?

Что-то ворчит недовольная донья Ньевес, но по автобусу катится одобрительный гул и как бы опрокидывается на нее волной. Девушки дружно хлопают:

— Пусть играют, пусть играют!

Девушки повскакали с мест и повернулись к гитаристам. Никто до сих пор не замечал этих ребят, почти подростков, а теперь они в центре внимания.

— Нет, ты скажи, у нас два гитариста!.. Ну, теперь мы не соскучимся… А что вы сыграете?

— Что хотите!.. Для вас — все… Можем «Концерт в Аранхуэсе»[11], а можем и «Лимончики»… «Ах, лимон, лимончик… весь целиком мне по душе…»

Один из них снимает с верхней полки гитару в коричневом футляре.

Донья Амалита говорит Гонсало Менендесу:

— Нет, вы присмотритесь к этим двум с гитарами. Вон как вихляют бедрами, задами крутят… сразу видно — педики… Ишь ты — что хотите, для вас… «Ах, лимон, лимончик…»

Сеньора со скапулярием девы Марии дель Кармен прислушивается к словам доньи Амалиты. Она плохо поняла насчет педиков. Неужели про это самое сказала донья Амалита!..

— И не говорите, и не говорите. Такое творится на белом свете, страсть… Не знаешь, где девушки, где парни, и что им теперь надо… А эти, полюбуйтесь, сущие мартышки!

Шлепок! Толстому Энрикито снова досталось.

— Что за несносный ребенок! В другой раз прихвачу для тебя большую банку и писай,