Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

прочим, в паре с девушкой из первого заезда. Неплохая новость для наших девочек, правда?

Одна тотчас откликается:

— Потрясно!

Другая хлопает в ладоши, и за ней следом аплодируют все. Эрнесто продолжает:

— Ну вот, меня, надеюсь, вы уже знаете. Тем, кто не был вчера на нашей встрече, скажу, что меня зовут Эрнесто, как в пьесе Оскара Уайльда. О, как важно быть серьезным, даже если ты не герой этой пьесы! Но шутки в сторону, я всего лишь скромный гид вашей группы, еще один ваш товарищ, ваш друг. И пусть я не такой танцор, как Альпидио или Хуан Луис, наш администратор, с которым вы познакомитесь в пансионате, но при мне, клянусь, ни одна вас не из будет подпирать стенку.

Общие аплодисменты. Громче всех — зря не зря — хлопает донья Паскуалита, учительница на пенсии. Она припала к плечу мужа:

— Ну, Ильдо, что ты скажешь?.. Это же чудесно… Какие юноши… Мне кажется, что все как в цветном кино, которое мы видели на празднике в Гуадалахаре… Подумать только, мы — и едем к морю с этими юношами, такими милыми… Ну что за человек! Слова из тебя не вытянешь… Эрнесто какой приятный, да и остальные… Нам будет очень хорошо…

Дон Ильдебрандо усаживается поудобнее:

— В Бургосе заедем к родным. И обязательно пойдем в собор…

— Даже и не заикайся. Никаких родственников. Мы будем ездить со всеми… — Донья Паскуалита ласково гладит шишковатые старческие руки мужа. — Как говорит эта сеньора, которая, по-моему, болтает без умолку, поживем в свое удовольствие… Ой, до чего хорошо не думать о готовке, о доме, об учениках… Знаешь, я тоже у бережка по воде похожу…

Девушка громко спрашивает:

— А близко от моря наш пансионат?

Эрнесто колеблется, не хочет ее разочаровывать:

— Да нет, не так уж близко. Дом стоит в горах, в маленьком, необыкновенно красивом городке, который вам очень понравится. Я как раз об этом собрался поговорить… И о нашем распорядке… Завтрак с девяти до десяти утра в столовой пансионата… Мы заранее благодарим тех, кто будет приходить без опоздания. По-моему, это самое подходящее время для завтрака. Как вы считаете?

Среди одобрительного гула различается голос доньи Амалиты:

— Громче, Эрнесто, громче, сзади не слышно…

Наклонившись к микрофону, Эрнесто повторяет:

— Завтрак подают с девяти до десяти… Убедительно просим всех, кто будет завтракать в пансионате, приходить вовремя. Ровно в десять заурчит мотор «Родольфо», и это значит, что мы уезжаем к морю. Пляж мы выберем сами, общим голосованием — Сардинеро, Магдалена, Маталенья, Ноха…

Одобрение, радость, планы — все прокатывается сплошным гулом по автобусу.

— Минутку, минутку, мы, очевидно, не поняли друг друга. Какой пляж лучше, мы решим на месте, не сейчас. Каждый вечер мы будем обсуждать план на завтра и решать большинством голосов… Полная демократия…

Донья Ньевес, которая занимает одно из первых кресел, хлопает веером по ноге донью Флориту:

— Проснись, милочка. Тебе лишь бы спать. Слышала насчет демократии?.. Куда ехать — тоже будут всем скопом решать. Как все скажут… все… Как будто люди знают, что они хотят… А я считаю, что лучше бы…

Эрнесто подносит микрофон к донье Ньевес. Невольно отшатнувшись от микрофона, она прижимается затылком к спинке сиденья. На лице ее испуг.

Эрнесто говорит:

— По-моему, одна из наших самых достойных, самых любезных сеньор, чье мнение нам чрезвычайно важно, что-то хочет сказать.

Донья Ньевес улыбается, она польщена и несколько сконфужена:

— Я полагаю, Эрнесто, что вы лучше других разбираетесь во всем и можете решить. А мы ведь ничего еще не знаем…

— Мне кажется, донья Ньевес права. Не только могу, я просто обязан подсказать вам, куда лучше поехать. Но обычно, по традиции нашего пансионата, все решают сами туристы. Что хорошего, если мы будем навязывать какие-то вещи? Придет время, и каждое утро вы сами будете решать, куда нам ехать… — Эрнесто смотрит на донью Ньевес с заговорщицкой улыбкой. И продолжает: — Разумеется, после того, как вы узнаете, в какие места будут экскурсии. Каждый вечер все вместе мы будем составлять программу следующего дня. В десять «Родольфо» отвозит нас на пляж по вашему выбору. В два часа мы возвращаемся к обеду. А дальше вы отдыхаете в саду, купаетесь в бассейне или гуляете — это ведь красивейшие места в Испании… Словом, у вас будут и море и прекрасная природа… В зале вы сможете найти массу развлечений — поиграть на рояле, потанцевать или просто посидеть, отдохнуть. В девять — ужин, а после ужина, кто хочет, может подняться к себе в комнату или вернуться в зал, или, наконец, пойти в кафе — в городке они есть, но осмелюсь дать вам совет, только совет — ложитесь пораньше и вставайте с солнышком. Утренние часы в этих местах — истинное чудо. Прогуляться ранним утром — это, по-моему, одно из самых больших удовольствий в вашей программе. Ласковый говор речушек, бегущих среди влажной травы, среди цветов, чьи лепестки еще в капельках росы…

Альпидио ударяет по крестовине руля:

— Притормози, Эрнесто, тебя заносит… Кончай с росой и лепесточками. Распустил вдруг слюни, старик…

Донья Флорита просительно:

— Тише, не мешайте ему. Слушаешь и как будто не было мадридского пекла. От одних его слов веет утренней прохладой Сантандера, чистым деревенским воздухом… Я просто умираю посидеть на травке, понюхать цветочки…

Донья Ньевес шлепает веером свою подружку:

— Лучше сама помолчи, Флора. Вечно со своими травками, цветочками, как деревенщина.

— Но, дорогая, я хотела сказать…

— Закрой рот и не смеши людей.

Эрнесто улыбается Флорите. Улыбается всем сразу. И говорит, как бы оправдываясь:

— Нет, поверьте, нет ничего лучше, чем пройтись ранним утром по сонным улочкам, когда тебе навстречу полные возы с душистым сеном, когда женщины идут к источнику, а к реке спускается стадо, и все кругом полнится свежестью, все первозданно, как будто мир только что сотворен…

Альпидио злится: