Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

– Прекрасно ее понимаю, – ответила Джейн.

Эйб рассмеялся.

– Ты как, малышка?

Встречая Эйба, она всегда радовалась.

Прошло без малого двадцать лет с тех пор, как они работали вместе на катере. Она до сих пор помнила сценарий экскурсии. Целые фразы с точностью до слова всплывали в памяти, когда Джейн лежала в кровати и не могла уснуть или чистила зубы. Недавно вспомнилось: «Лишь пятьдесят процентов женских особей лобстера могут производить икру». Она слышала свой звонкий жизнерадостный голосок: «Мы помечаем их и выпускаем в море. Они слишком ценны, их нельзя употреблять в пищу. Те лобстеры, которых вы видите у себя на тарелке, – женские особи, неспособные к размножению. В природе они бесполезны».

Как туристы на это реагировали? Она уже не помнила. Теперешней Джейн – бездетной и тридцатидевятилетней – это казалось бестактным. Грубым. Странно, что никто из туристов ее не послал.

– Приехала на выходные? – спросил Эйб.

– Вообще-то, я здесь уже месяц, – ответила она.

– Месяц! А почему я тебя не видел?

«Потому что я почти не выхожу из дома и нарочно избегаю общения», – подумала Джейн.

– Я была занята, – ответила она.

– Я и сам давно не показывался в городе, – признался Эйб. – Гостил у внуков. Но в понедельник открывается сезон. А зачем приехала так надолго?

– Мы хотели подготовить мамин дом к продаже. Он давно пустует. Я временно не работаю, решила взять перерыв, приехала и разгребаю хлам. Не понимаю, почему мы раньше этого не сделали.

Эйб мрачно кивнул.

– После смерти Хелен я только через четыре года разрешил ее сестре вывезти вещи, – проговорил он. – Та все повторяла, что знает одну женщину, которая сошьет из одежды Хелен лоскутное одеяло. Всегда мечтал получить одеяло вместо жены.

Джейн сочувственно улыбнулась. Эллисон говорила, что Хелен умерла. Джейн даже хотела приехать на похороны, но новость застигла ее на конференции в Финиксе. Она отправила цветы, красивые. А через месяц получила от Эйба записку, написанную его крупным мужским почерком: в ней он благодарил ее за «роскошный букет» и добавлял, что не надо было тратиться. Джейн стало стыдно.

– А как твой муж? – спросил Эйб. – Запамятовал, как его зовут.

– Дэвид.

– Точно. Как Дэвид?

– У него все хорошо, – ответила Джейн, отвернулась и посмотрела в сторону.

Ей казалось, она расплачется и все расскажет Эйбу, стоит только посмотреть ему в глаза: «У него все хорошо, особенно теперь, когда он наконец избавился от своей ужасной жены, которая напилась в стельку на рабочем мероприятии и обнималась со своим помощником на глазах у начальницы, лучшей подруги Дэвида. Да-да, ты не ослышался, Эйб: я одним выстрелом разрушила брак и карьеру».

Джейн задумалась: а поверит ли ей Эйб, если она все ему расскажет? Как большинство ее знакомых, он наверняка считал, что она неспособна на такую подлость.

– Он приехал с тобой? – спросил Эйб.

– Нет, к сожалению. Ему надо работать.

Джейн глубоко вздохнула и попыталась собраться и не заплакать.

Боль от потери матери была связана с несбывшимися надеждами. Они так толком и не поговорили на важные для нее темы. И теперь уже не поговорят никогда. Но боль от потери Дэвида ощущалась как что-то материальное. Джейн считала их отношения близкими к идеалу.

– Отпуск длиной в целое лето – плюс профессорской работы, – с гордостью заметил Эйб, будто Джейн была его дочерью.

Джейн не была профессором, и ей не полагался отпуск длиной в лето. В отличие от Дэвида. Но она не стала поправлять Эйба.

Она много раз пыталась объяснить матери, в чем заключалась ее работа, и всякий раз безуспешно. Кажется, мать думала, что Джейн – библиотекарь. Знакомым она говорила, что ее дочь работает в Гарварде, потому что «даже конченый кретин знает, где Гарвард».

Через некоторое время Эйб отошел, и Джейн опять осталась одна. Вернулась Эллисон и обняла ее за плечи. Джейн тут же стало спокойно на душе.

– Ты кое-что выиграла, – сказала Эллисон.

– Надеюсь, корзинку с просроченными конфетами?

– Нет. В анонимном аукционе. Мы только что закрыли прием ставок.

– О, значит, мульчу!

– Нет. Подарочный сертификат на сеанс у медиума.

Эллисон протянула Джейн листок бумаги.

– Я даже не видела этот лот. И точно на него не ставила, – Джейн отчего-то расстроилась, что ей не досталась мульча. Может, она по ошибке все же поставила на медиума?

– Вообще-то, это мой подарок тебе, – призналась Эллисон. – Возьми его, пожалуйста, ради меня. Никто не делал ставки, а я не хочу обижать медиума. Я бы сама его купила, но тогда она бы догадалась… ведь я попросила ее участвовать. Понимаю, ты не веришь в медиумов, и наверняка это обман. Но я вижу, как тебе больно. Может, тебе и полезно будет попробовать поговорить с мамой.

Джейн огляделась, словно искала кого-то, кто мог бы засвидетельствовать эту абсурдную сцену. Попыталась придумать остроумный ответ, но смогла лишь выпалить:

– Что?

– Прошу, возьми, – повторила Эллисон. – Ради меня.

Джейн кивнула, зная, что никогда не пойдет к медиуму. Сертификат будет лежать в ее бумажнике годами, пока его края не загрязнятся и не истреплются, как старая плюшевая игрушка.

Но Эллисон будто прочла ее мысли и произнесла:

– У нее есть только одно окошко для записи – второй вторник июля, девять утра. Я дам ей твой адрес. Обещай, что откроешь дверь.

3

Медиума звали Клементина.

«Подходящее имя», – подумала Джейн.

В назначенное утро Джейн проснулась в шесть оттого, что пес ее матери, Уолтер, начал скулить.

Эта часть дня теперь давалась ей труднее всего. Просыпаться. Вспоминать, где она и почему здесь оказалась.

Померанский шпиц Уолтер весил четыре фунта и напоминал оранжевую мочалку. Глядя на него, Джейн всякий раз думала о лисьих хвостах, которыми оборачивали шею героини старого кино. Он постоянно линял. Все вокруг было в шерсти. Брюки Джейн, диван, ковер. Стоило пропылесосить, и через пять минут по углам снова собирались шерстяные комочки.

Мать обожала Уолтера и относилась к нему лучше, чем к детям. Джейн не сомневалась, что она любила его больше. После ужина мать расставляла тарелки на полу, Уолтер их облизывал, а потом она отправляла их в посудомойку. Дэвиду однажды пришлось отвернуться, чтобы его не стошнило; кажется, это было на Пасху, когда они приезжали в гости.

Когда Джейн с Дэвидом навещали мать, та говорила:

– Джейн, сходи выгуляй братика.

Джейн отвечала:

– Собака мне не братик.

Уолтер тявкал на все проезжающие автомобили, курьеров и бегунов, осмелившихся перебежать ему дорогу. Ему было шесть лет. Померанские шпицы жили в среднем пятнадцать. Джейн погуглила.

Ей всегда казалось, что поскольку матери было нечего ей дать,