Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

в Компьене, куда я отправлюсь завтра. Вы остановитесь в замке, где буду жить и я.

Том был польщен и обрадовался еще сильнее, когда обнаружил, что его апартаменты соединены с покоями короля галереей, в середине которой находилась стена с дверью и окном. Там они с Франциском встречались много раз и тайно беседовали, а потом стали заходить в покои один к другому, увлеченные дискуссией, не всегда мирной. Однако, вопреки всем стараниям Тома, французский король не соглашался писать папе и поддерживать иск Гарри о разводе.

– Вы должны понять, его святейшество наделил меня титулом «самый христианский король», и мне приходится с этим считаться, – сказал Франциск, когда Том впервые заговорил на эту тему.

– Осмелюсь напомнить вашему величеству, что у моего государя тоже есть титул – «защитник веры», и это плохо сочетается с пребыванием в незаконном браке. Он просит лишь о том, чтобы Рим разрешил его сомнения. Слово вашей милости может сотворить чудо и нейтрализовать предвзятые доводы нашего общего врага – императора.

– Который держит в плену папу, – сухо проговорил Франциск. – Я не уверен, что мы можем многое сделать для его спасения, не вступив в войну с Карлом.

– Я не сомневаюсь, что его святейшество боится его императорского величества, – заявил Том.

– Я размышляю о том, как лучше добиться освобождения папы, – сказал король.

– Поддержка вашего величества станет для него большим утешением, как и для моего государя, если вы изыщете возможность содействовать ему.

– Я подумаю об этом, – обещал Франциск, но дальше обещаний не шел.

* * *

Для Тома вновь устроили бесконечную череду пиров и развлечений, даже охоту на вепря. Гарри такая забава пришлась бы по душе.

– Я пошлю вепря вашему королю, чтобы он сам мог на него поохотиться, – сказал Франциск, стоило Тому обмолвиться, что эти животные в Англии перевелись.

Они скакали верхом обратно в замок, Франциск вдруг наклонился, сидя в седле, и сказал Тому:

– Я получил одну книжонку, где написано, что ваше преосвященство приехали сюда вести переговоры о браке принцессы Марии с моим сыном и еще с целью предложить другой супружеский союз – вашего короля с моей родственницей, мадам Рене. Не знаю, откуда взялась эта книжица. Написана она по-французски, и ее нашли в моей церкви. Странно, что вы ничего не сказали насчет женитьбы вашего государя на мадам Рене. Или это просто слухи?

Том удивился: кто бы мог подсунуть эту книжку Франциску и откуда она вообще взялась? Кто-то пытался лишить его доверия Гарри? Жаль, что у него мало шпионов во Франции. В Англии он мигом узнал бы, чьих рук это дело. А тут – все равно что махать кулаками в темноте. Мадам Рене действительно та самая принцесса, которую Том присмотрел для Гарри, но об этом его плане знали всего несколько человек. Неужели кто-то из них проболтался?

Однако Том не желал выдавать свои замыслы Франциску:

– Это фантазии, сир.

Правда, ему хотелось, чтобы было иначе. Он видел мадам Рене и понимал, что она стала бы прекрасной королевой, будучи рождена в семье короля, не в пример Анне. Вернувшись в свои покои, Том снова сказал себе, что Гарри и не подумает делать Анну королевой. Сама эта идея абсурдна! Но даже если король в мыслях и не заходил так далеко, Анна все равно имела над ним большую власть. И она ненавидела его, Тома. Вот бы Гарри поскорее уложил ее в постель, а потом и думать забыл о ней, сбросил с себя чары, как бывало у него раньше с другими женщинами. Как унизительно, что король отдался на волю своих чресл!

Однако тон писем Гарри оставался таким же любовным, как прежде, и Том опять попытался заверить себя, что страсть короля к этой женщине скоро утихнет, а у него самого разыгралось воображение и совершенно затмило ему реальность. Гарри, несомненно, раздумывал о другом выгодном брачном союзе и хотел обсудить это с ним, когда он вернется.

Настроение у Тома улучшилось, но однажды он вошел в свою спальню и увидел, что какой-то негодяй нацарапал на окне кардинальскую шапку и виселицу, а внизу написал нечто такое, что и повторить нельзя. Холод пробрал Тома до мозга костей. Это угроза? Или свидетельство того, что кто-то знает о провале его миссии с целью заручиться поддержкой Франциска?

Том немедленно вызвал Кавендиша.

– Джордж, вы видели это?

Церемониймейстер уставился на окно:

– Матерь Божья! Кто это сделал, милорд?

– Хотелось бы мне знать. – Том мрачно сжал губы.

Кто-то в его свите продался Болейнам, тут и сомневаться нечего.

* * *

Прощальные слова были сказаны, настало время отправляться домой. По пути в Кале Том, как это часто бывало в последнее время, думал о Джоан. От нее не было никаких известий. Знает ли она, что он за границей? Ждет ли его дома письмо? Чудеса случаются. Но неужели она не хочет, чтобы он помог ей? Эта мысль терзала Тома. Он начал сомневаться в том, что Джоан когда-нибудь покинет Лега и они воссоединятся.

Том размышлял, хватит ли у него времени заехать в Париж, чтобы повидаться с Томасом? Но когда ему сказали, что до Парижа девяносто миль, он понял: такой крюк никак не вписать в плотное рабочее расписание. Может, это и к лучшему, ведь он едва ли удержался бы от упреков сыну за его расточительность. Но как же ему хотелось увидеть и обнять его!

Причалив в Дувре, Том прямиком направился в Ричмондский дворец. Сердце у него тревожно билось. Какой прием его там ожидает?

По прибытии, как было заведено, Том отправил к Гарри Кавендиша с запиской, прося о личной встрече для обсуждения его миссии. Где государю будет угодно принять его?

Через несколько минут Кавендиш вернулся в антикамеру в полном замешательстве.

– Милорд, я доставил ваше послание, но с королем была мистрис Анна Болейн, и она сказала, что вы должны прийти к нему.

Том сжал кулаки:

– Но мое дело требует личной аудиенции. Его милость не одернул ее?

– Нет, милорд. – Кавендиш выглядел расстроенным, но едва ли его чувства можно было сравнить с тем, что испытывал Том.

Анна указала ему место и заставила выглядеть просителем; она бросила вызов его власти, причем сделала это публично. Сердце у Тома упало, он чувствовал, что начинается ожесточенная борьба за власть, и боялся оказаться проигравшим, учитывая, насколько завладела волей короля Анна.

Пока Том приближался к залу, звуки музыки и гул голосов слышались все громче. Когда двери перед ним открылись, наступила тишина, и он, чувствуя на себе взгляды сотни пар глаз, поклонился, подошел к помосту, снова отвесил поклон. Унизительно, когда