Читать книгу - "Амурские версты - Николай Дмитриевич Наволочкин"

class="p1">Прещепенко и Коровин находились на барже батальонного командира. Втроем они стали у борта, встречая подходившую баржу Козловского.

– С прибытием в город Благовещенск! – крикнул Дьяченко, когда первая баржа поравнялась с ним. – Хорошо идете, ребята!

Козловский, как всегда, был радостно возбужден. Доложив батальонному командиру о том, что вверенные ему казаки-переселенцы доставлены на места нового водворения, он прямо засиял, когда узнал, что прибыл не в станицу Усть-Зейскую, а в город.

– Вот уже два русских города на Амуре: Николаевск и Благовещенск! – воскликнул он. И стал расспрашивать: – Куда мы теперь? Скоро ли дальше?

– Не пойму, чего вы торопитесь! – не разделяя восторгов молодого поручика, сказал всегда вступавший с ним в спор Прещепенко. – Дайте солдатам отдохнуть. Пусть хоть мозоли у них от весел подсохнут.

– Вы не знаете моих орлов, – заметил, нисколько, впрочем, не обижаясь, Козловский. – Прикажи им на этих баржах плыть на Камчатку, и они ни слова не скажут.

– Больных нет? – пряча улыбку, спросил Дьяченко.

– Больных?! – Козловский разулыбался во все розовощекое лицо, удивившись даже вопросу. – А вот сейчас сами услышите…

Он повернулся к реке, где заворачивала к берегу вторая баржа его роты, и звонко крикнул:

– Здоровы, ребята?!

– Все, как один! – дружно ответили на барже.

– Молодцы, ребята!

– Рады стараться!

– Вот видите, – оборачиваясь к капитану, сказал Козловский.

– Хорошо, – улыбнулся Прещепенко, – только не по уставу.

– Так скоро ли дальше? – довольный произведенным впечатлением, допытывался Козловский.

– Скоро, – ответил капитан. – Пока ремонтируйте баржи, приведите в порядок обмундирование…

Козловский вспомнил трагический случай, свидетелем которого он недавно был, и сказал:

– Да, господа, генерал-губернатор еще не знает, какое нелепое событие случилось. С есаулом Сухотиным…

В тишине, которая наступила после рассказа поручика, резко прозвучал голос Прещепенко:

– И правильно поступил Сухотин! Искупил свой позор.

– Нет-нет, вы послушайте, что мне удалось выяснить, – горячась, перебил его Козловский. – В станице Толбузиной я встретил знакомого старика-казака. Прелюбопытнейший человек, но дело не в нем. Оказалось, он из той же станицы, что и Сухотин. И вот этот старик Мандрика, сын его и невестка в один голос говорят: «Кольку Сухотина мы знаем. Не мог он потратить казенные деньги».

– Ну, вы их слушайте! – сказал Прещепенко. – Документы-то он оставил.

– Вот именно, вот именно. После разговора с Мандрикой я уже в пути разобрал все его документы. Пересчитал и могу доказать, что есаул Сухотин… – Козловский сделал паузу и повторил: – Могу доказать, что есаул Сухотин ошибся в расчетах!

– Как так? – спросили разом Дьяченко и не вступавший до этого в разговор поручик Коровин.

– А вот, чтобы вам дать понятие, посмотрите, – Козловский расстегнул свою сумку, вынул из нее лист бумаги и стал показывать пальцем на нужные строки. – Здесь учтены все суммы – за лес, железо, вар, за работу, товары для казаков и прочее. Это считал я. А здесь, – он достал другой листок с неровными колонками цифр, – это расчеты покойного есаула. Он просто не силен был в арифметике. Видите, я подчеркнул… Сухотин неверно сложил итог. Посчитал рубли за копейки. И вот… Впрочем, я несколько раз пересчитывал и надеюсь, что оправдаю честь есаула. Возьмите, Яков Васильевич, передайте генерал-губернатору.

– Он сегодня ушел в Айгунь, – беря бумаги, сказал Дьяченко. – Когда вернется, не знаю. Но я сегодня же все это передам в канцелярию.

* * *

Наступило 11 мая.

Солдаты и этот день думали провести в блаженном безделии. Никаких работ, никаких нарядов не предполагалось, а такое в солдатской службе случается нечасто. Как вдруг нарочный привез от генерал-губернатора приказ. Первая рота должна была передать все тяжелые грузы из батальонного имущества на баржи остальных рот и, оставив при себе только оружие, плотницкий инструмент и месячный запас продовольствия, отправляться немедля к стоянке генерал-губернатора на левом берегу Амура, напротив селения Айгунь. Остальным ротам ожидать в городе Благовещенске прибытия плотов с переселенцами, а затем сопровождать их в новые места поселения. После высадки переселенцев ротам приказывалось следовать к месту новой стоянки батальона. Там к тому времени уже будет находиться первая рота во главе с батальонным командиром.

Но и этот приказ не делал даже намека на то, где в конце концов станет 13-й батальон.

«Ладно, выяснится на стоянке Николая Николаевича», – решил капитан.

Лишнего тяжелого имущества на баржах первой роты не было, рота ведь везла в Благовещенск артиллерию, и командир распорядился готовиться к отплытию.

– Что там в Айгуне? Встречался ли генерал-губернатор с Ишанем? Начались ли переговоры о разграничении? – засыпали офицеры батальона вопросами прибывшего курьера.

Курьер, офицер из штаба генерал-губернатора, побывал недавно в Айгуне и охотно делился своими впечатлениями.

– Айгунь, господа, сравнительно большая маньчжурская деревня, с крепостью посредине. Там за стеной из бревен несколько строений: казначейство, тюрьма и дом амбаня. Переговоры начинаются сегодня. Вчера же мы обедали у амбаня!

– Как там все было? Как настроение у китайцев? – нетерпеливо спросил Козловский.

– Позвольте, я уж расскажу все по порядку, – сказал курьер, усаживаясь на вынесенную солдатами скамейку. – Еще здесь седьмого мая, как помните, амбань просил разрешения встретить Николая Николаевича салютом. И вот генерал только сошел на берег, как в стороне показался дым и послышался какой-то треск. Что такое, думаем мы, что за пиротехника? А это и был салют. Пушек у китайцев, по-видимому, нет, стреляли небольшие мортирки.

Наша канонерка ответила тремя залпами из полевых орудий. И хорошо, что только тремя, а то бы опять могла начаться паника. Говорят, так было в прошлом году, во время проводов графа Путятина. Но и этими залпами китайцы, по-моему, были озадачены.

Генералу для следования в город подали парадную одноколку амбаня. Он сел в нее вместе со статским советником Перовским. Нам предложили верховых лошадей. Таким порядком мы и следовали в крепость мимо изумленных жителей этого единственного на Амуре более или менее значительного китайского поселения. Николай Николаевич, конечно, милостиво улыбался направо и налево, чем, мне кажется, жители Айгуня остались особенно довольны.

Амбань вышел встречать генерал-губернатора к парадным, разукрашенным драконами воротам внутри крепости. Сам помог Николаю Николаевичу сойти с коляски и провел в дом. Мы направились следом. Там, в комнате, влево от входа, генерала уже ожидал князь Ишань, в шелковой курме с каким-то носорогом на груди, с гладким красным шариком на шапке. Важный старик. В ту комнату пригласили только Николая Николаевича, Перовского и Шишмарева. От китайцев там остались, кроме самого Ишаня, амбань Дзираминга и секретарь ротный командир Айжиндай.

Нас, вместе с маньчжурскими офицерами с белыми и синими шариками на шапках, посадили в соседней комнате.

Сразу начались угощения. Нам предложили чай – желтый и ароматный, обсахаренный рис, сухие фрукты,