Читать книгу - "Близко-далеко - Иван Михайлович Майский"

Капитан окончательно успокоился и победоносно поглядывал на Петрова. На четвертый день, после ленча, Смит обратился к пассажирам с кратким заявлением:

— Леди и джентльмены, мы благополучно миновали зону опасности. Поздравляю! Правда, опасность эта была весьма и весьма предположительной, но все-таки… — тут Смит многозначительно взглянул в сторону Петрова, — все-таки мы приняли все меры предосторожности, потому что дорожим жизнью и благополучием наших уважаемых пассажиров. Сейчас, когда беспокоиться уже не о чем, наши дорогие гости могут повеселиться. Я приглашаю вас к девяти часам в главный салон на бал!

Во время войны английские моряки считали неудобным устраивать в открытом море подобные развлечения: это выглядело бестактным; но находились и такие капитаны, которые не очень считались с моментом. К ним относился и капитан Смит. Он полагал, что война войной, а пассажиров надо развлекать. К тому же район Южной Атлантики, где сейчас шла «Диана», представлялся ему совершенно безопасным: он так далек от театра военных действий! А те немецкие подводные лодки, о которых ему сообщили перед выходом из Кейптауна, не более как досадная случайность. Капитан даже склонен был сомневаться в достоверности этого сообщения. Надо поднять у пассажиров настроение веселым балом, и пусть этот советский моряк лишний раз увидит, что он, Смит, хозяин на своем судне и умеет создать на корабле здоровую атмосферу.

Неожиданное решение капитана несколько удивило пассажиров, но никто не возразил ему. Дамы даже обрадовались. Но тут к Смиту снова подошел Степан и отвел его в сторону.

— Простите, капитан, — тихо начал он, — но я должен сообщить вам, что несколько минут назад, гуляя по палубе, я отчетливо увидел на расстоянии каких-нибудь трех кабельтовых перископ…

— Как? Перископ? — забыв об окружающих, громко воскликнул капитан.

Пассажиры, услышав этот возглас, окружили беседующих.

— Да, перископ, — подтвердил Петров. — Я не мог ошибиться…

И он положил ладонь на большой морской бинокль, висевший на ремешке у него на груди.

— Не слушайте этого большевика! — вдруг тонким голосом закричал Смит. — Ему доставляет удовольствие пугать пассажиров! Уверяю вас, это ложь! Я все время держу радиосвязь с Кейптауном и с британскими военными судами, оперирующими в Южной Атлантике. На основании имеющейся у меня информации заявляю: зона опасности пройдена, никаких подводных лодок в этом районе нет!

Уверенный тон Смита, а особенно его ссылка на радиосвязь несколько успокоили пассажиров. Кое-кто с иронией посмотрел на советского моряка.

Но Степан не собирался уступать.

— Несмотря на заверение господина капитана, — продолжал он, — я категорически подтверждаю сказанное мною и — это мое личное мнение — считаю сегодняшний бал несколько преждевременным…

Это было уже слишком! Как? Этот советский моряк позволяет себе критиковать распоряжение его, капитана Смита? Капитан вспылил и издевательским тоном крикнул:

— Возможно, что в советском флоте моряки страдают галлюцинациями и видят перископы там, где их нет! Но моряки британского флота — славу богу! — люди здоровые и смелые!

Степан почувствовал, что на него снова «накатывает» приступ ярости, но Таня вовремя взяла его под руку. Он сдержался и только бросил:

— Не вам судить о советских моряках! Они показали себя в Севастополе!

Смит, обратившись к своему помощнику, демонстративно приказал:

— Распорядитесь к девяти часам вечера приготовить главный салон. Откроем бал!

Выйдя из кают-компании, Степан сказал Тане и Александру Ильичу:

— Этот капитан не доведет нас до добра. Надо самим о себе позаботиться.

Все трое спустились в свои каюты и быстро уложили в небольшие чемоданчики самое необходимое, подготовили спасательные пояса. Таня проверила и пополнила свою медицинскую сумку. Решили все время держаться вместе и поблизости от шлюпки №3, к которой были приписаны советские путешественники.

Карло и Мэри Таволато примкнули к своим друзьям.

После пятичасового чая Драйден разыскал Петрова и смущенно спросил:

— К какой шлюпке вы приписаны?

— К третьей.

Драйден помедлил и затем с усмешкой прибавил:

— Я приписан к первой шлюпке, но… предпочел бы в случае катастрофы быть с вами. Как это сделать? Впрочем, вы правы: в момент катастрофы — от чего боже избави! — на судне начнется такое, что все смешается… Итак, разрешите присоединиться к вашей группе?

— Мы будем только рады, — любезно ответил Петров и посоветовал Драйдену на всякий случай кое-что подготовить, уложить.

Драйден откланялся. Через полчаса он вернулся и полушутливо доложил, что он «готов» и поступает «под команду советского адмирала».

Прогуливаясь с Петровым по палубе, Драйден медленно и спокойно говорил:

— Наш капитан кажется мне человеком смелым, но несколько легкомысленным для военного времени. Трудно сказать, как он себя покажет, если «Диана» будет действительно атакована германской подводной лодкой. Поэтому, — с усмешкой закончил он, — я решил довериться мудрому правилу, что «береженого и бог бережет…»

Бал начался точно в назначенное время. Благоухающий, сияющий капитан Смит, расточая улыбки, танцевал с миссис Ванболен, женой крупного южноафриканского золотопромышленника, красивой блондинкой в роскошном вечернем туалете. За ними плыли другие пары: мужчины — в формах, смокингах и фраках, дамы — в вечерних платьях, с драгоценностями в ушах, на груди и на руках. Одна пожилая леди привлекала завистливые взгляды дам ослепительной брильянтовой диадемой на своих сильно поседевших волосах.

Играла музыка. Пары тесно кружились по лощеному паркету салона. За высокой стойкой с винами и закусками хлопали пробки, слышался смешанный гул голосов. Здесь собралась большая часть ехавших на пароходе англичан и буров — большая часть, но не все. Кое на кого слова Петрова подействовали, видимо, сильнее, нежели заверения капитана. Эти сидели и прогуливались по палубе, держась поближе к шлюпкам.

Капитан Смит был в ударе. Опасная зона позади, да и была ли опасность? Теперь ясно, что «Диана» благополучно войдет в ливерпульскую гавань. А там… там его ждет богатая награда: недаром алмазный делец был у него на борту в Кейптауне…

При мысли об этом визите волна приятных предчувствий охватывала капитана, и ему хотелось пить, танцевать, смеяться…

Настроение Смита передалось пассажирам и офицерам судна. Все шумнее становился бал. Шаркали ноги танцующих, развевались платья раскрасневшихся дам, звенели бокалы… Особенно разошелся младший помощник капитана, распорядитель бала. Казалось, все в салоне утратили представление и о времени и о месте. Будто не было в мире ни войны, ни жертв…

В разгар веселья в зал вошел старший помощник Джон Вильямс. Этому потомственному моряку, просоленному водами и ветрами всех океанов, претила легкомысленность капитана. Она вызывала в нем чувство тревоги, смешанное с брезгливостью.