Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

Перечитывая папскую буллу, наделявшую его новым статусом, Том улыбался. Отныне перед ним в процессиях будут нести два креста. Он понимал, что предается греху гордыни. Ну и пусть! Стоял прекрасный солнечный майский день, и его желание исполнилось. У него были основательные причины для гордости. В апреле король Франциск запросил мира с королем Гарри, и из Рима пришло известие, что папа назначил своего легата, кардинала Кампеджо, для помощи в переговорах, тот ехал в Лондон. Тома это рассердило. Он не желал оставаться на вторых ролях за спиной Кампеджо и отправил в Рим вестника с сообщением, что папского легата не пустят в пределы королевства, если его самого тоже не назначат легатом, чтобы он мог встретить Кампеджо на равных. Папа Лев быстро согласился.

Назначение дало Тому беспрецедентную власть над Церковью Англии, превосходящую даже полномочия архиепископа Уорхэма. Теперь Том стоял в иерархии выше Уорхэма. Это, естественно, раздосадовало архиепископа, до такой степени, что его чувства были до постыдного очевидны всем, когда он увидел входящего Тома, перед которым несли два креста. Полномочия легата ему приходилось делить с Кампеджо, по сравнению с которым он был старшим в коллегии кардиналов, и теперь он принимал его в Англии. Том обнаружил, что с этим человеком тяжело поладить, хотя он пытался из христианского человеколюбия наладить отношения, чтобы они могли мирно работать вместе. Его коллега-легат, умный законовед, имел худое мрачное лицо и длинную седую бороду, когда-то давно он был женат, но его супруга трагически погибла, и тогда Кампеджо вступил на церковную стезю. Он обладал внутренней сдержанностью и распространял вокруг себя ощущение превосходства, что раздражало Тома, который отказывался чувствовать себя младшим в паре, будучи в действительности на несколько лет старше и обладая равными правами в качестве легата. Но когда Кампеджо начал давить на короля, чтобы тот присоединился к новому крестовому походу против турок, Том твердо дал ему понять, что его милость это не интересует. Чтобы как-то утешить Кампеджо, Гарри пожаловал ему епископство Солсбери, после чего тот вернулся в Рим, а Том продолжил переговоры без его помощи.

В полном составе двор вновь собрался в прекрасном, только что отстроенном дворце Брайдуэлл, не таком большом и роскошном, как Хэмптон-корт, нервно, но с удовлетворением отметил про себя Том, и Гарри был рад снова работать с ним. Когда Том показал ему буллу из Рима, король хлопнул его по плечу:

– Томас, вы заслужили это! И теперь сможете принести мне еще большую пользу. Дальше они захотят сделать вас папой!

Сказано это было в шутку, но Том понимал: его назначение легатом – это еще один шаг к тройной короне, и его тайная мечта стать папой в один прекрасный день может оказаться реальностью. И все же он был в смятении. Как смотрит на это Гарри, Том знал, да и сам он без особой охоты променяет своего государя на Рим. А ведь есть еще Джоан. Как он сможет покинуть ее, истинную любовь всей своей жизни? Разумеется, он мог взять ее с собой – всем известно, что большинство пап имели любовниц, – но его сердце было приковано к Англии, к Томасу. Сказать по правде, Том сам не знал, хочет ли он покинуть родное королевство.

Вероятно, это лишь фантазия, мечта – стать папой, даже если он решится все-таки воплощать ее в реальность. А сколько денег уйдет на взятки! Ему потребуется помощь короля Франции или императора, а у каждого из них наверняка отыщутся свои ставленники, когда придет срок. Однако Том понимал, что заручиться такой поддержкой ему вполне по силам. Прямо сейчас, когда начались ожесточенные споры об условиях соглашения, у него появилась возможность стать арбитром христианского мира. Это пойдет на пользу его государю, да к тому же сделает самого Тома незаменимым для двух великих правителей и соперников.

В течение двух следующих недель, используя все свои умения и дипломатические навыки, Том превратил обсуждавшийся договор с Францией в соглашение о всеобщем и вечном мире между Англией, Францией и папой. Его целью было подвигнуть Максимилиана и инфанта Карла к тому, чтобы они сохраняли мир во всем христианском мире, – благородное намерение, которое они не могли отвергнуть. Разумеется, главные заслуги Гарри приписал себе, объявив архитектором этого амбициозного союза себя, хотя всем было известно, что переговоры вел в основном Том.

Однако Том понимал, что находится на вершине власти. Он буквально руководил и королем, и страной. Вспоминалось, как еще несколько лет назад он всегда и во всем ссылался на желания и волю Гарри. «Его величество поступит так-то и так-то», – говорил он. По мере роста своего влияния он переключился на фразу: «Мы сделаем так или иначе». Но теперь находился в положении, когда мог сказать: «Я поступлю так-то и так-то». Он действительно являлся королем без короны. Но замечательнее всего было то, что он распоряжался своей властью с благословения короля, а значит, враги не смогут его тронуть.

* * *

Тем не менее Том с болью сознавал, как контрастирует его эффектная и успешная публичная жизнь с частной, и постоянно досадовал на вынужденную необходимость скрывать ото всех свою семью. Джоан стойко переносила утрату детей и никогда не упрекала его за это. Только иногда Том замечал, как ее глаза затуманиваются слезами при виде младенца у кого-нибудь на руках или бегущего к матери ребенка. Она часто навещала Томаса. Мальчику уже исполнилось восемь, он был сильным и крепким, однако ничем особенно не интересовался и, казалось, относился равнодушно к тому, что ему дают хорошее образование. В качестве «дядюшки» Том не мог быть так строг с ним, как ему хотелось бы, а потому вместо строгости предпочитал поощрять его и хвалить, подозревая, однако, что Бирчиншоу не одобряет его снисходительность. А как же иначе.

При мысли о Дороти, которая была навеки утрачена для него и Джоан, в его сердце разверзалась глубокая пустота, хотя ему до сих пор тайно присылали отчеты о ее успехах, и все они свидетельствовали, что девочка ведет себя примерно и вполне счастлива. Но она лишена настоящих родителей, а это для ребенка – ужасная вещь. Возмездие за грехи хуже смерти, размышлял Том.

Страшные утраты могли бы сломить его и Джоан, но, к счастью, этого не произошло, наоборот, они еще сильнее сблизились. Никто, кроме них двоих, не мог понять чувств другого. По какой-то непонятной причине горе разжигало в них страсть, делало ее неугасимой, и ночи, которые они проводили вместе, наполнялись волшебством. Это было не только соединение плоти или сильное, чисто физическое удовольствие, но и полная открытость сердец. Том никак не