Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

от самой болезни, – добавил он. – Мой совет, если вы подхватили ее: ложитесь в постель в комнате с жарким очагом, и по́та не будет.

В действенности этого средства Том сомневался. По́том все равно будешь обливаться, хоть лежа в постели, хоть нет. Он слышал, что помочь может патока или экзотические зелья, сделанные из растертых в порошок сапфиров и золота. Но на самом деле никто не имел ни малейшего понятия о том, как и чем лечить этот недуг. Все они были в руках Божьих.

Гарри боялся больше других. Он буквально впадал в оцепенение при любых упоминаниях о болезни и смерти, особенно о чуме, которая регулярно вспыхивала в летнюю жару в его перенаселенной, грязной столице, но сами слова «потливая лихорадка» были так ужасны для его слуха, что он не желал оставаться ни в одном месте, близком к источнику заражения. Как только поступали сообщения о первых случаях заболевания, король приказывал, чтобы ни один человек, входивший в контакт с больными, не появлялся при дворе, а сам немедленно уезжал из Лондона в Ричмонд, а потом, если там кто-нибудь подхватывал болезнь, – в Гринвич.

Переболев потливой лихорадкой, Том стал к ней невосприимчив, а потому мог оставаться в Лондоне, отсиживаясь в Йорк-плейсе и приглядывая за делами. Джоан проводила время в компании с Забиякой и не покидала своих комнат. Вокруг них царили болезнь и смерть. Улицы опустели. Том молился о выздоровлении заболевших. Слишком многие умирали. Находилось немало людей, говоривших, что это суд Божий. Но за что Господь послал такое наказание Англии?

* * *

Наступил август, а болезнь продолжала свирепствовать. Том работал с рассвета до полуночи, разбираясь самостоятельно с таким количеством дел, на какое у него хватало сил, потому что бо́льшую часть служителей своего двора он отослал по домам, к их семьям. Одним из оставшихся был Кромвель, который явно старался сделаться незаменимым. Когда Том предложил Джоан уехать на ферму, она отказалась, и он не настаивал. А король тем временем отправился в Виндзор, где затворился с королевой, своими священниками, любимыми джентльменами и шестью врачами. Никому больше не дозволялось приближаться к ним. Все дела, за исключением самых важных, были отложены на потом.

«Многие умирают вокруг нас», – писал Том королю, и тот моментально отменил свои планы относительно летней поездки по стране, ведь кто знает, где появится потливая лихорадка в следующий раз? Сейчас она бушевала в Оксфорде и Кембридже, университеты распустили студентов по домам.

Только в декабре болезнь начала отступать. Том, взяв с собой Джоан, переехал в Гринвич встречать Рождество, позаботившись о том, чтобы запастись апельсинами, которые, как теперь считалось, являются средством против потницы. Король к нему не присоединился. Он слишком боялся болезни, чтобы встречать Рождество как обычно. Йолетиды пройдут уныло, рассуждал сам с собой Том, наблюдая за участниками рождественской пантомимы с высокого помоста.

* * *

В январе Гарри вернулся в Гринвич, но некоторые все еще умирали от потливой лихорадки, а потому он не остался надолго и вскоре вознамерился снова отправиться в путь.

Том был рад видеть своего господина таким благополучным, хотя тот и пребывал в нетерпении, стремясь поскорее уехать. Долгая разлука с королем была Тому в тягость, и он с грустью смотрел на сборы Гарри в дорогу. Однако тот по-прежнему регулярно писал ему – из Элтема, Фарнхэма, Рединга, Уоллингфорда и Абингдона, где к нему присоединились Саффолки. Было ясно, что король начал немного успокаиваться, так как никто больше не являлся к нему изо дня в день с рассказами о новых смертях. Однако для безопасности Том посоветовал Гарри сократить число лиц, которые будут находиться при дворе на Пасху, а также призывал его быть бдительным не только из-за лихорадки, но и потому, что до него, Тома, дошли слухи из-за границы, будто некие неназванные дворяне строят заговор против короля, и лучше бы Гарри поостерегся, пока Том не докопается до сути дела.

Секретарь Гарри, господин Пейс ответил, что его высочество шлет Тому сердечную благодарность за предупреждение и выражает признательность за особое внимание к безопасности его королевской особы. Том читал это с удовольствием.

В ответ он написал, что, вероятно, было бы разумно, если бы его милость велел членам Тайного совета не приближаться к нему. Гарри послушно согласился, в чем Том и не сомневался, зная, что возбудить в короле доставшуюся ему по наследству подозрительность очень легко. И действительно, Гарри приказал Тому следить за Саффолком, Бекингемом, графами Нортумберлендом, Дерби и Уилтширом, а также за всеми прочими, кого тот сочтет вызывающими подозрения. На письме стояла пометка: «Ни для кого больше, только для вас и меня».

Том приподнял брови, читая это послание. Видно, дела идут неважно, раз король начал сомневаться в Саффолке, своем верном друге и зяте. А упомянутые им графы? Том едва ли мог поверить в их злой умысел против своего государя.

Из всех упомянутых Бекингем больше других походил на заговорщика и изменника. Том уже некоторое время держал его под наблюдением, однако был достаточно честен сам с собой, чтобы признать: его подозрения, вероятно, предвзяты, а предвзятость вызвана откровенной ненавистью к нему герцога. На самом деле не имелось никаких свидетельств в пользу того, что Бекингем замышляет какую-нибудь гнусность. И все-таки было важно не терять бдительности.

Том был убежден: вместо того чтобы выискивать воображаемые угрозы со стороны главных лордов королевства, лучше бы Гарри приструнил джентльменов своих личных покоев – «любимчиков», как он величал их про себя. Эти люди находились рядом с королем двадцать четыре часа в сутки, просыпались, спали, ели, пили, работали и веселились вместе с ним. Они «владели его ухом» и обладали значительным влиянием. Том знал, что они по большей части были опытными и весьма умелыми манипуляторами, а потому опасался, что некоторые из них работали против него, чего допускать нельзя. Для слежки за ними Том уже тайно нанял еще больше соглядатаев.

Одним из худших среди всех был сэр Николас Кэрью, которого Том подозревал в поощрении Гарри к пьянству, разврату и другим грехам. Конечно, сам Том тоже был не безупречен, по крайней мере в отношении блуда, но Кэрью, помимо прочего, несколько раз открыто пренебрегал его распоряжениями и пожеланиями. Теперь, в отсутствие короля, Том обвинил сэра Николаса в чрезмерной фамильярности с ним, неуважении к его рангу и запретил ему появляться при дворе. Однако не успел этот наглец уехать, как уже снова был тут как тут по приказу короля и ходил повсюду с невыносимо самодовольным видом.

Том понял, что его обошли. Пока. Но он поквитается, когда сможет.

* *