Читать книгу - "Близко-далеко - Иван Михайлович Майский"

поднялся с аэродрома и, набрав высоту, понесся дальше на юг. Снова, точно на киноленте, внизу замелькали горы, тропические леса, саванны… Скоро миновали границу Кении и вступили в воздушное пространство Танганьики, бывшей германской колонии, ставшей после первой мировой войны британской подмандатной территорией. К полудню уже и Танганьика осталась позади.

Самолет шел спокойно. Ровно и мощно гудели моторы. Около часа дня мальчик-стюард, как всегда, роздал пассажирам дорожный завтрак…

И вдруг что-то резко изменилось в режиме полета. Ровное гудение моторов сменилось прерывистым. Редкие вначале перебои все учащались, мотор задыхался, чихал, то вдруг начинал работать с бешеной скоростью, то вдруг замирал… Машину дергало, качало, клонило набок…

Пассажиры заволновались. Первым поднял тревогу «алмазный король». Схватив за рукав пробегавшего мимо Брауна, он резко спросил:

— В чем дело?

Браун нетерпеливо повел плечом, высвободил рукав и на ходу бросил:

— Правый мотор капризничает.

Беспокойство стало нарастать. Пассажиры приникли к окнам, смотрели на землю, проносившуюся внизу, многозначительно переглядывались и обменивались ничего не значащими словами. Никто не хотел громко сказать того, о чем думал, чего боялся…

Общее напряжение еще более возросло, когда самолет стал постепенно снижаться. Видимо отчаявшись в возможности долететь до ближайшего аэродрома, пилот решил посадить машину на первой подходящей площадке. Но внизу тянулся сплошной тропический лес да в отдалении, почти на самом горизонте, вставали острые пики синеющего горного хребта. Куда же тут сядешь?..

Внезапно раздался громкий выхлоп, и правый мотор сразу смолк. Самолет резко накренился вправо, и пассажиры, выброшенные из своих кресел, попа́дали друг на друга. Раздались крики, брань. Полковник Менц торопливо читал молитву, генерал Гордон закрыл глаза, а Бингхэм вытянул вперед руки, точно стараясь оттолкнуть от себя грозный перст судьбы.

Однако это еще не был конец. Взревел, как на старте, левый мотор. Самолет, все больше снижаясь, несся теперь на одном моторе. Пилот лихорадочно искал место для посадки. Он круто изменил курс и пошел под прямым углом к прежней трассе, взяв направление в сторону мерцавших в отдалении гор. Он надеялся, что где-то там, впереди, ближе к синеющим вершинам, девственный лес должен смениться саванной или открытым плоскогорьем. Там можно будет сесть, не подвергая пассажиров гибельной опасности. Самолет, как загнанная лошадь, дрожал и кренился набок, но все еще продолжал нестись вперед.

Очертания гор становились все отчетливее, но внизу по-прежнему ярко зеленела сплошная масса тропического леса. Нигде ни полянки, ни прогалинки. Судорожно вцепившись в рычаги управления, пилот пожирал глазами каждую складку, каждую неровность в зеленых дебрях, проносившихся внизу. Однако пока он не видел ни одной «лужайки спасения»… Между тем самолет спускался все ниже… ниже… ниже… Вот уже явственно стали различаться кроны отдельных деревьев, густые переплетения лиан, темные и бледные пятна зелени лиственных покровов…

Что же дальше? Неужели машина сядет на вершины этих тропических гигантов? Неужели ударится с размаху в могучие вековые стволы?

С замиранием сердца пассажиры ожидали каждой следующей секунды. Все ниже… ниже… Вот уже кажется, что машина идет в каких-нибудь двух-трех метрах над вершинами деревьев. Еще секунда — и все будет кончено…

Пилот сделал последнее отчаянное усилие: он перевел мотор на форсированный режим. Мотор издал рев смертельно раненного животного. Самолет вздрогнул всем корпусом и подпрыгнул на несколько десятков метров вверх. Пелена леса словно провалилась вниз, вершины деревьев отступили. Но надолго ли?

Вдруг впереди что-то показалось… Оборвалась бесконечно зеленая панорама леса. На скате пологого горного склона мелькнула открытая площадка. Она была невелика, эта площадка, мерцавшая бледной зеленью травы, но все-таки под самолетом маячила какая-то плоскость. С высоты она казалась ровной, гладкой…

Самолет спускался все ниже. Пилот выключил мотор и начал гасить скорость, выравнивая машину над землей. И вдруг резкий толчок о землю… Еще толчок… Машина побежала по травянистому полю. Оно было совсем не таким безобидным, каким казалось сверху: поле было в рытвинах и камнях. Самолет, еще полный инерции стремительного движения, высоко подпрыгивал, пассажиры ударялись о стенки, о сиденья, друг о друга…

Внезапно перед машиной вырос большой обломок скалы. Пилот сделал бешеный рывок — он хотел развернуть машину и избежать смертельного столкновения…

Но поздно! Самолет врезался в камень. Раздался страшный грохот. Столб обломков и пыли взлетел высоко над землей…

Глава десятая

В джунглях

Впоследствии Степан не раз пытался восстановить в памяти эти последние минуты перед катастрофой. Но события развивались с такой быстротой, а нервы были так напряжены, что все случившееся не успело закрепиться в его сознании. Степан хорошо запомнил только, что после удара самолета о скалу его с силой бросило вперед и подкинуло вверх. Он больно ушиб голову о потолок и чувствовал, что по лицу течет кровь. Он в страхе стал искать Таню и нашел ее позади себя, еще дальше от разбитого носа самолета. Она отделалась лишь несколькими синяками. У Степана отлегло от сердца. Он достал носовой платок и наскоро перевязал им голову. Потапов с трудом вылезал из-под груды баулов и чемоданов, обрушившихся на него в момент катастрофы. К счастью, он тоже не пострадал, если не считать здоровенного синяка под левым глазом. В общем, советским пассажирам явно повезло. Но дело было, конечно, не столько в счастье, сколько в том, что они сидели в средней части самолета. Что же до негров и мальчика-стюарда, находившихся в хвостовой части, то они остались совсем невредимы. Несколько царапин на руках и голове в таких случаях не идут в счет.

Гораздо хуже обстояло дело с теми, кто сидел в передней части самолета. Пилот и «алмазный король» были убиты сразу. Полковника Менца ранило в грудь, генерала Гордона — в плечо, у Бингхэма была сломана ключица и рука, и он тихо стонал от боли. Капитан Лесли и механик Браун изрядно ободрали руки и ноги, но, в общем, мало пострадали.

После первых минут оцепенения начались поиски выхода из машины. Это несколько облегчалось тем, что при ударе о скалу самолет раскололся на две части. Сначала на землю выскочил Потапов. Он помог выйти Степану и Тане. За ними последовали другие.

Таня быстро осмотрела голову Степана.

— Ты, Степа, отделался пустяками! — обрадовавшись, сказала она. — Через два-три дня пройдет… Посмотрим, что у других.

Началась эвакуация из самолета тяжело пострадавших. На это потребовалось немало времени и усилий. Раны генерала и бурского полковника были болезненны, но не опасны. Когда Таня приблизилась к ним со своей медицинской сумкой,