Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

К счастью, речи о том, чтобы Фрею в «Кайзерхоф» повел Вальтер Грубе, не зашло. Он решил принять участие в митинге рядом с отелем, непосредственно перед собранием.

Правда, Фрея сказала ему о своем намерении пойти – в надежде увидеть герра Гитлера воочию.

– Приятно слышать, – заметил Грубе, явно удивленный. – Не значит ли это, что вы тоже станете приверженкой партии, фрейлейн?

– Как знать? – уклончиво ответила Фрея, предоставив ему гадать.

Гюнтер попросил ее делиться любой, даже обрывочной информацией, которую мог сболтнуть Грубе. И хотя Фрея по-прежнему не могла себя заставить быть дружелюбной с этим человеком, она все же стала держаться с ним чуть менее враждебно. Герр Грубе уже не вызывал у нее таких агрессивных эмоций теперь, когда у нее появились свой круг друзей и жизнь вне дома и работы.

– Мы тебя почти не видим, – не раз ворчал Отто. – Одному Богу ведомо, где ты пропадаешь. Сдается мне, что ты ведешь двойную жизнь.

Но брат и сам частенько отсутствовал дома по вечерам: Отто начал ухаживать за дочкой строителя, трудившегося над комплексом «Подкова». Лизель во всех отношениях была полной противоположностью Фреи: длинные светлые волосы, заплетенные в косы, скромные платья в цветочек, если не считать синей юбки, белой блузки и тяжелых полуботинок – униформы нацистского Союза немецких девушек, которую она надела перед отъездом в летний лагерь. Лизель было восемнадцать, и она заканчивала учебу в колледже делопроизводства. Внимая каждому слову Отто, девушка смотрела на него мечтательными синими глазами так, словно не могла до конца поверить в то, что он реальный. Скажи ей брат лечь на улице перед трамваем, и она бы без единого вопроса поспешила ему угодить.

Возведение знаменитого жилого комплекса подходило к концу, и Отто, несомненно, положил глаз на прекрасную квартиру, куда можно было бы заселиться вместе с Лизель (и маленькими Отто и Лизелями, которым предстояло народиться на свет). Фрея пыталась ладить с братом в память об Ингрид, но это становилось все трудней и трудней. Девушка не могла забыть то выражение на его лице, с которым он атаковал Леона на пляже, и ей претила та манера, с какой он на пару с Грубе рассуждал о положении в стране, стараясь заглушить криками любое противоположное мнение. Отто заклеймил бы ее новых друзей дегенератами: они с Вальтером частенько высмеивали теплых братьев (как иронично обзывали гомосексуалистов), хотя Фрея чувствовала, что сам Грубе, под стать Руперту, в большей мере восхищался мужским телом, чем женским. Она никогда не верила до конца в его якобы романтический интерес к своей особе. И не раз подмечала, какие похотливые взгляды бросал Грубе на Отто, когда думал, что за ним никто не наблюдал.

* * *

Герр Грубе точно не одобрил бы появления Вольфганга в холле отеля «Кайзерхоф» в тот день. Небритый, с налитыми кровью глазами и взлохмаченными волосами, Бергер пришел в не по сезону толстом, тяжелом пальто, накинутом на ту одежду, в которой был накануне (как будто он в ней и заснул). Фрея даже удивилась, что его пустили в отель.

– Вы хорошо себя чувствуете, Вольфи? – осторожно спросила она. – Не хотите привести себя в порядок в мужском туалете?

– Что? – посмотрел на нее затуманенным взглядом Бергер. – А, ну да, пожалуй. Не закажешь мне бренди?

Фрея нашла укромный столик на двоих у колонны в роскошном холле с высоченным потолком, заказала официанту напитки и огляделась по сторонам. Несколько нацистских чиновников в темных костюмах с нарукавными повязками со свастикой попивали пиво. В сторонке стояла группа зарубежных корреспондентов и фотографов. Они оживленно болтали о чем-то, не сводя при этом глаз с боковой двери – в надежде хоть мельком увидеть герра Гитлера. Чуть дальше Фрея заметила Гюнтера. Тот – верный своему принципу не смешивать работу с развлечениями – поприветствовал ее лишь коротким кивком. А потом она увидела Йозефа Геббельса, мгновенно узнаваемого по мертвенно-бледному, трупному лицу и выраженной хромоте. Геббельс вошел в фойе под руку со своей статуарной супругой. И они сразу завязали разговор с высоким мужчиной в коричневой эсэсовской форме, украшенной золотистой тесьмой и медалями, который до их прихода важно расхаживал по залу.

– Что за человек беседует с Геббельсом? – спросила Фрея у вернувшегося Вольфганга.

– Граф фон Хелльдорф, – коротко ответил тот. – Предводитель берлинских штурмовиков. Это он стоял за тем погромом, что случился на бульваре Курфюрстендамм в прошлом году.

Значит, Виолетта тогда не ошиблась. Фрея вспомнила мужчину в джипе, выкрикивавшего оскорбления в адрес евреев. А сейчас этот человек держался так учтиво и демонстрировал такие изысканные манеры! Невероятно… Вот он наклонился, чтобы расслышать какой-то комментарий Геббельса, и издал тихий, вежливый смешок.

– Пожалуй, это была не такая уж хорошая идея, – в тревоге пробормотала Фрея. – Может, уйдем отсюда? Кто знает, когда появится Гитлер. Может, он вообще не соизволит сюда пожаловать.

– Ты можешь уйти, а я останусь, – сказал Вольфганг. – Ты права: возможно, это наш единственный шанс увидеть врага близи.

По крайней мере, Бергер выглядел сейчас более презентабельно. Но пребывал писатель в странном настроении – рассеянный, нервный, он все время барабанил пальцами по бедру и озирался по сторонам. На лбу Вольфганга проступили капельки пота, но он отказывался снять пальто, лишь время от времени вытирал пот. Время тянулось, и журналисты, устав ждать, начали расходиться – по двое, по трое. А холл отеля заполонили нацисты и любопытные туристы. Вальтер Грубе появился вместе с группой одинаковых, коротко стриженных молодых людей, бросавших презрительные взгляды на быдло вокруг них.

Фрея спряталась за колонну – чтобы ей не пришлось здороваться с Грубе, а тот не увидел бы, что она пришла с Вольфгангом. Выглянув из-за колонны через несколько минут, девушка стала свидетельницей странных сцен, разыгравшихся в быстрой последовательности. Сначала в «Кайзерхоф» вошла пара, которую она меньше всего ожидала увидеть на этом мероприятии. На женщине было платье из зеленого шелка с завязкой на шее, демонстрировавшее ее красивую спину в самом выгодном свете. Мужчина – не столь примечательный, низкорослый и темноволосый – тоже был в вечернем костюме. Толпа разделилась, давая им пройти. И Фрея, не веря собственным глазам, увидела, как Максим Фишер подошел к Геббельсам, поприветствовал их и представил Виолетту. Он поцеловал ручку фрау Геббельс и вовлек ее в разговор, а герр Геббельс стал беседовать с Виолеттой, отведя ее чуть в сторону. Он был известным бабником, невзирая на свою косолапость и невысокий рост. Виолетта слушала его, наклонив голову, с сияющей улыбкой на лице.

Потрясенная Фрея толкнула в бок