Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

руке и чернильной кляксой на одеяле. Фрея по-прежнему жила в отчем доме, засыпала в той же кровати, что и в детстве. Но теперь ей все виделось по-другому: новая, интересная жизнь стала представляться девушке досягаемой. Возможно, она не нашла любовь, но у нее было искусство. Книги, рекомендованные ей Бергером, Фрея брала в библиотеке или покупала у еврея-книготорговца в Шарлоттенбурге, если средства позволяли, а в библиотеке за книгой была очередь. Ей пришлось дисциплинировать себя, иначе она бы спустила все деньги на книги или на счета в кафе и барах. Ее заначка на побег росла, но медленно. Нужно было вытерпеть хотя бы еще один год, прежде чем она смогла бы позволить себе самостоятельную жизнь.

* * *

В ту субботу Вольфганг (как Фрея звала теперь писателя по его просьбе) пригласил ее на встречу со своими друзьями из творческой среды. И после работы она направилась в расположенный поблизости бар. Фрея оказалась на несколько лет моложе собравшихся, но это не имело значения – особенно после нескольких бокалов. Вольфганг представил ее как новый и многообещающий голос в литературе, и Фрея почти поверила ему, хотя прилично оробела, чтобы много говорить, и большую часть времени провела, глазея по сторонам и прислушиваясь к разговорам, становившимся все более бурными. Бар был полон типичных представителей богемы – женщин в брюках свободного покроя (в каких была и она) или атласных платьях на бретельках и длинных шарфах с бахромой; длинноволосых мужчин в рубашках и жилетах без пиджака, жестикулировавших сигаретами или игравших в шахматы. И она, Фрея, очутилась в самом центре богемного раута – за самым интересным столиком из всех. Ее усадили между миниатюрной щеголеватой женщиной-фотографом, которую все именовали Маус (вздернутый носик и круглые, ясные глаза, и правда, придавали ей схожесть с мышкой) и Рупертом, английским писателем с каштановыми волосами, зачесанными назад, в очках в роговой оправе и характерным выражением лица человека, пресытившегося жизнью. Маус готовила фотографии к осенней выставке и захотела, чтобы Руперт помог ей с названиями и, по возможности, короткими стихами для каждого раздела.

– Дорогая, но это твое художественное видение, не мое, – с манерной медлительностью протянул тот. – Твой взгляд слишком мягкий и женский. Если бы ты сфотографировала несколько красивых мальчиков, я бы тоже вдохновился. – Кивнув на Фрею, Руперт добавил: – Попроси новую протеже Вольфа придумать что-нибудь.

– Я с удовольствием посмотрела бы ваши работы, – сказала Фрея. – Это очень интересно.

Маус экспериментировала с соляризацией – техникой, направленной на превращение негативного изображение в позитивное. Достигался такой эффект путем повторной засветки проявленных негативов. В результате темные области вымывались, а другие обретали большую рельефность, очерченные черным. Рядом с Маус сидела Эльке, изящная танцовщица с распущенными темными волосами и выражением лица безмятежной Мадонны, а подле нее журналист Гюнтер, рассказывавший Вольфгангу о параде штурмовиков горной резиденции Гитлера рядом с городком Берхтесгаден, репортаж о котором он только что написал для своей газеты.

– Это было гипнотическое зрелище: поток людей в униформе, как огромная коричневая змея; сапоги, отбивающие ритм, и толпа полуобезумевших в своем ликовании людей. Им хватало одного взгляда на своего вождя, чтобы прийти в неистовое исступление. Можно было подумать, что им явился Мессия. Одному Богу ведомо, что будет, если нацисты получат больше мест в июле.

Запрет на деятельность СА и СС был недавно отменен – благодаря сделке между Гитлером и амбициозным армейским генералом Куртом фон Шлейхером, также рвавшимся к власти. И произошло это как раз вовремя, чтобы нацисты выступили на грядущих выборах как разрешенная законом партия.

Фрея подалась вперед, чтобы привлечь внимание Гюнтера.

– Наш постоялец – закоренелый нацист. Он помощник казначея в Берлине и близко знаком с Геббельсом. Так, во всяком случае, он говорит.

– Да что вы? – Гюнтер тотчас же засыпал ее градом вопросов, а затем добавил: – Мне хотелось бы узнать всю подноготную герра Геббельса. Он ведь тоже писатель, вы в курсе? И журналист.

– Я в курсе, – передернулась Фрея.

Вальтер Грубе подписался на «Атаку», берлинскую газету, основанную и редактируемую Геббельсом, и постоянно оставлял в гостиной свежие выпуски. Однажды Фрея по ошибке пролистала страницы этой газетенки – она кишела нацистской пропагандой и буквально сочилась ненавистью к евреям.

– Как вы думаете, ваш постоялец не откажется побеседовать со мной? – спросил Гюнтер.

– Возможно…

Но Фрее не хотелось просить Грубе. Если бы этот человек узнал, что она рассказала о нем кому-то, он мог подумать, будто все-таки производил на нее впечатление. От одной этой мысли ей сделалось тошно.

«Слишком поздно», – пожалела Фрея о том, что вообще упомянула о постояльце.

К счастью, от необходимости вдаваться в подробности ее избавило появление Виолетты. Танцовщица профланировала по бару в малиновой шелковой пижаме с белой орхидеей в петлице.

– И снова привет, – бросила она Фрее, словно не прошло и часа с тех пор, как они пересеклись в «Волшебном саду». – Рада встретить тебя здесь. Я заскочила ненадолго, дела не позволяют побыть подольше.

После неожиданного визита герра Фишера девушки старались держаться на расстоянии, так что танцовщица жаждала видеть Фрею не больше, чем та ее.

Виолетта обошла вокруг стола, расцеловала каждого в обе щеки и втиснулась рядом с Рупертом.

– И что ты думаешь о нашей маленькой костюмерше? – спросила она Вольфганга, вставляя сигарету в мундштук из слоновой кости. – Я была права, отправив ее к тебе?

Виолетта одарила Фрею натянутой улыбкой.

– Я не бандероль, – угрюмо прошипела Фрея, сознавая, что должна быть благодарной Виолетте за знакомство с Бергером, но не в силах признать это на словах.

– Еще как права. Ты настоящая оригиналка, – поднял бокал в честь танцовщицы Вольфганг.

Виолетта, отвернувшись, завела оживленный разговор на английском с Рупертом, допивавшим джин. Он пробыла в баре еще минут двадцать, флиртуя с Вольфгангом, поддразнивая Маус и пытая Гюнтера о Берхтесгадене. А потом снова осыпала их поцелуями и упорхнула куда-то.

– Пошла разбить еще несколько сердец, – прокомментировал Руперт, а Маус и Эльке обменялись многозначительными взглядами.

– Виолетта на миссии, только не возьму в толк какой, – проводил девушку взглядом Гюнтер. – В ее прелестной головке гораздо больше потаенных мыслей, чем вы думаете.

– Ей нравится обожание мужчин, и на, как правило, добивается своего, – заметила Маус. – Возможно, именно поэтому она хочет стать актрисой.

– Я так понимаю, что герр Фишер прослышал о благоприятной перспективе в Америке, но она в том не заинтересована, – сказал им Гюнтер. – Предпочла остаться в Германии.

– Ты полагаешь, Виолетта влюблена в него? – спросила Эльке, широко распахнув свои большие карие глаза, тогда как все остальные прыснули со смеху.

– Виолетта?