Читать книгу - "Волосы. Иллюстрированная история - Сьюзан Дж. Винсент"

Некоторые будто накрахмалены, твердые и тонкие, Подобно щетине злого борова: Другие (чтобы взволновать своих возлюбленных) Подстрижены и подрезаны, словно живая изгородь. Некоторые как лопата, другие как вилка, третьи квадратные, Некоторые круглые, другие скошены, как жнивье, третьи совершенно голые, У одних заостренные, подобно кинжалу, Что может выколоть глаз собеседнику, если приблизиться что-то шепнуть на ухо, У других подстрижены как молоток, или римская «T», Их бороды экстравагантной формы, Кто-то с прямоугольной, кто-то с треугольной, Кто-то с округлой, кто-то с овальной, У одних борода перпендикулярна по долготе, У других дремучие заросли, подстать их непроглядной глупости, Высота, глубина, ширина, треугольник, квадрат, овал, круг — все правила Геометрии можно найти в бородах^[278].

^{Ил. 4.1. Хуан Пантоха де ла Крус. Конференция в Сомерсет-хаусе. 1604. Холст, масло. На этой картине запечатлено подписание мирного договора между Англией и Испанией в 1604 году. Испанская делегация сидит по левую сторону от стола, англичане — по правую. У всех мужчин есть борода и усы, уложенные узнаваемыми способами}

В подобного рода критических откликах цирюльники — те, кто отвечал за «перекраивание» волос на лице, — сравнивались с портными, чья изобретательность в обращении с ножницами и иголкой навлекала обвинения противников модной новизны. В таком несвойственном ему амплуа персонаж-цирюльник предвосхитил изнеженного парикмахера XVIII века и позднейшей эпохи (см. главу 2). Стремление угнаться за модой лишало его мужественности, на месте мужчины оказывался жеманный малый, сведущий в стиле, придирчивый потакатель модным увлечениям. Изображенные в угодливой позе, с щипцами для завивки и непрерывной болтовней о фасонах, эти персонажи карикатур щелкали ножницами и склоняли своих клиентов к новейшим тенденциям моды^[279].

Хотя сфера услуг, связанная с (чрезмерным) уходом за волосами на лице, была мишенью для обвинений в изнеженности и женоподобности, борода сама по себе считалась чрезвычайно мужественной. По словам одной из ранних антропологических работ, в которой изучались модификации тела в различных культурах (включая современные автору английские практики), борода была «естественным знаком мужественности»^[280]. Это был почти универсальный признак пола и доказательство того, что мужчина был зрелым и способным к продолжению рода^[281]. Волосы на лице были настолько культурно значимыми, что некоторые историки даже считали, что их наличие или отсутствие определяло гендерную идентичность^[282]: борода делала человека мужчиной. Эта гендерно-обусловленная идентичность, однако, также сильно зависела и от возраста: бороды означали — или помогали конструировать — мужскую зрелость; подбородки юношей были гладкими и безволосыми. Это можно увидеть на двух портретах племянника Карла I, принца Карла Людвига, курфюрста Пфальцского (ил. 4.2 и 4.3). В обоих случаях он почти одинаково одет и демонстрирует приличествующие мужчине атрибуты: доспехи, меч и маршальский жезл. Однако на более раннем портрете, написанном, когда Карлу Людвигу было девятнадцать лет, он гладко выбрит. На портрете четыре года спустя он достиг полной зрелости и теперь изображен с усами.

^{Ил. 4.2 и 4.3. Портреты принца Карла Людвига, курфюрста Пфальцского. 1637 (слева) и 1641 (справа). Они представляют почти одинаковый образ воина, но на втором портрете появляются усы, показывающие, что портретируемый — зрелый мужчина}