Читать книгу - "Последние сто дней рейха - Джон Толанд"

Югославское правительство в изгнании осудило как большевистскую ложь сотрудничество Михайловича с немцами, повысило его в звании до генерала, назначило военным министром и главнокомандующим Югославской Королевской Армиейг Правительство в изгнании действовало настолько убедительно, что Великобритания и США начали сбрасывать на парашютах Михайловичу припасы. Это продолжалось до середины 1943 года, когда было получено сообщение от капитана Ф. У. Дикина, находившегося рядом с Тито, после которого Черчилль стал сомневаться в том, что помощь, оказываемая Михайловичу, использовалась против немцев. Премьер послал в Югославию тридцатидвухлетнего бригадного генерала Фицроя Маклина, бывшего карьерного дипломата, в качестве главы военной миссии по связи с партизанами, с целью определить, должен ли Тито, а не Михайлович, получать основную помощь союзников.

Маклин, бывший также членом парламента от консервативной партии, выяснил, что Тито объединил патриотов разных политических течений и сделал из них боевую, мощную силу. Он доложил, что партизанские соединения отличаются хорошей дисциплиной, они не пьют и не занимаются грабежами. Всех их объединяла идеологическая и военная клятва изгнать фашистов, а затем установить справедливое правительство для всех народов их многонациональной страны. Особенно удивила Маклина ярко выраженная национальная гордость Тито, черта, казалось, несовместимая с его коммунистическими взглядами. Также неожиданно выяснилось, что у Тито очень широкий кругозор, отличное чувство юмора и он проявляет наивную радость в простых радостях жизни. Кроме того, он легко впадал в ярость, глубоко мыслил, был щедрым и обладал способностью рассматривать вопросы с разных точек зрения.

Наиболее важной информацией, полученной Маклином из первых рук, была та, в которой содержались факты, что партизаны Тито сковали около дюжины немецких дивизий, на его части нападали солдаты Михайловича, а также боевые отряды националистически настроенных хорватов-усташей. Последние считались приверженцами Римской католической церкви и делали упор на кампанию террора, кровавого даже по балканским меркам. Усташи ненавидели сербов, евреев, коммунистов и особенно тех, кто исповедовал православие. Хотя большая часть высшего духовенства Хорватии к усташам была настроена враждебно, рядовые католические священники с энтузиазмом вступили в кровавую чистку и зачастую вели солдат в бой, после которого вырезались целые деревни, независимо от того, отказывались они от своей религии или нет. Одним из самых излюбленных методов усташей было запирать верующих в православных церквах и сжигать их.

Под влиянием докладов Маклина Черчилль убедил в Тегеране Сталина и Рузвельта в том, что следует предоставить большую помощь Югославии. Несмотря на политические расхождения, Черчилль и Тито продолжали сотрудничество так успешно, что ко дню высадки десанта союзников в Европе партизаны с помощью западного оружия почти на равных сражались с двадцатью пятью дивизиями противника, а к моменту, когда Красная Армия пересекала границу Югославии, после легкого завоевания Румынии и Болгарии в сентябре, немцы уже отступали. Тито подготовился к поездке в Москву с целью координации действий партизан и Красной Армии. Русские попросили его выехать секретно, и Тито вместе со своей собакой Тигар, чью голову укутали в мешок, незаметно проскользнул мимо британских охранников аэропорта на острове Вис, неподалеку от югославского берега, и сел в «Дакоту», пилотируемую советскими летчиками.

Это был первый визит Тито в Россию с 1940 года, когда он был еще неприметным членом не очень крупной подпольной партии и носил прозаический псевдоним «Вальтер». Теперь известного маршала и лидера возрождающейся партии, которая в скором будущем без сомнений должна была стать главенствующей в стране, везли на ту же самую дачу, которая предоставлялась Черчиллю. Маленький и коренастый Сталин обнял Тито и, к его удивлению, оторвал от пола. Тито ответил на такие проявления любезности сдержанно, и Сталин также стал явно более официальным. Его уже и так раздражали последние сообщения от Тито, особенно одно из них, в котором говорилось: "Если вы не можете нам помочь, то по меньшей мере не мешайте". Стареющему Сталину, должно быть, также не нравилась броская внешность Тито и его великолепная форма, не говоря уже о хороших отзывах, получаемых в западной прессе.

— Будь осторожен, Вальтер, — сказал снисходительно Сталин на одной из встреч, — буржуазия в Сербии очень сильна.

— Я не согласен с вами, товарищ Сталин, — резко ответил Тито, которому не нравилось, когда его называли «Вальтер». — Буржуазия в Сербии очень слаба.

Затем последовало неловкое молчание. Когда Сталин спросил о каком-то югославском политике, не состоявшем в коммунистической партии, то Тито отозвался о нем как о негодяе и предателе, который сотрудничает с немцами. Сталин упомянул в разговоре еще одного политика и получил о нем такой же ответ.

— Вальтер, — с раздражением сказал Сталин, — для тебя они все негодяи.

— Верно, товарищ Сталин, — ответил Тито, уверенный в своей правоте. Всякий, кто предает свою страну, является негодяем.

Неловкая ситуация грозила перерасти во что-то более серьезное, когда Сталин объявил, что выступает за возвращение на трон короля Петра с целью избежать напряженности с Великобританией и Америкой — на этом этапе войны он очень нуждался в их военной помощи. Тито тоже требовалась помощь, но не такой ценой, и он жестко ответил, что возрождение монархии невозможно. Югославы были бы против этого, и, по мнению Тито, такая акция была бы государственным преступлением.

Сталин с трудом сдержал гнев.

— Тебе не нужно возрождать монархию навсегда, — хитро заметил Сталин. — Верни его временно, а потом в подходящий момент воткни ему в спину нож.

В этот момент Молотов сообщил, что англичане высадились на побережье Югославии.

— Не может быть! — воскликнул Тито.

— Что значит не может быть? — вспылил Сталин. — Это свершившийся факт.

Однако Тито не согласился, заявив, что это были явно три артиллерийских дивизиона, которые фельдмаршал Гарольд Александер пообещал выделить для артиллерийской поддержки партизан под Мостаром.

— Скажи мне, Вальтер, — спросил Сталин, — что бы ты сделал, если бы англичане действительно попытались высадиться в Югославии против твоей воли?

— Мы оказали бы им решительное сопротивление.

Тито также проявлял независимость в военных обсуждениях, явно давая понять, что позволит Красной Армии войти в Югославию только по его приглашению и что ему нужна только ограниченная помощь: одна бронетанковая дивизия для освобождения Белграда. Более того, Красной Армии не разрешалось узурпировать гражданские и административные функции в Югославии, как она сделала это в Румынии и Болгарии. Сталин согласился на такие ограничения из милости и сказал, что пришлет Тито не дивизию, а корпус, что в четыре раза превышало просьбу Тито.

Тито вылетел домой, и практически одновременно корпус Красной Армии вошел в Югославию, а три недели спустя партизаны с помощью советских солдат взяли Белград. Это означало конец вооруженной борьбе Тито, поскольку немцы хотели только одного — бежать в Венгрию. Политическая жизнь Тито также изменилась, и он перебрался в Белый Дворец принца Павла на окраине столицы. В первую очередь он отдал долг Черчиллю, подписав соглашение с правительством в изгнании, находившимся в Лондоне, о проведении свободных выборов постоянного правительства Югославии. Такая компенсация Тито ничего не стоила. В отличие от коммунистов других стран Восточной Европы он был настоящим героем, спасителем Югославии, и не возникало никаких сомнений в том, что подавляющее большинство соотечественников изберут его своим послевоенным лидером.