Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

его красивую внешность, ее пронзало холодом до костей.

Лео вышел на дорогу, поднял руку, и Оливия остановила машину.

– Что это ты делаешь за рулем?

Оливия изобразила беззаботный вид, хотя беззаботности не чувствовала.

– Надо было купить кое-что. В гору тяжело тащить.

– «Standard Flying 8», так? – Лео провел рукой по сверкающему лаковому покрытию с таким видом, как будто имел на это полное право. Заглянул внутрь. – Что это за чертовщина у тебя тут?

В ответ попугай издал пронзительный вопль, и Лео испуганно отшатнулся. Остальные засмеялись, и Лео огрызнулся:

– А ну заткнитесь, мать вашу!

– Заткнитесь, мать вашу! – радостно отозвался попугай, и все согнулись пополам от хохота.

– Птичка у тебя что надо, Оливия. Где такую раздобыла? – спросил Ниппер.

– Долго объяснять, – неопределенно ответила Оливия.

– Дашь мне потом погонять машину? – выглянул из-за спины Лео Ниппер. – А может, и по любовной дорожке прокатимся, а, Ливи? Солдатам причитается.

Он зачмокал слюнявыми красными губами, изображая звук поцелуя, а затем повернулся к пилоту и подмигнул.

Оливия почувствовала горький привкус во рту, и не только из-за грубости Ниппера – она и не к такому привыкла. А вот чего она до сих пор не видела – это чтобы он водил дружбу с врагом, с настоящим гитлеровцем! Она включила двигатель.

– Даже не думай со мной нахальничать, Стэнли Мартин!

– Да ладно, тебе понравится, сама знаешь. – Он порылся в кармане, вытащил пару конфет и сунул ей в руку. Она посмотрела. Ириски «Каллард и Боузер».

– Нет, спасибо, – сказала она, протягивая конфеты обратно. – Я спешу.

Чувствуя на себе взгляд четырех пар глаз, Оливия отпустила ручной тормоз и нажала на педаль газа, отчего машина подпрыгнула, зафыркала, а затем, слава богу, умчалась от парней.

* * *

– Я же не люблю скумбрию, – прохныкала Мэри. С тех пор как Оливия вернулась, девочка все время дулась и капризничала, и неудивительно. Рыба шипела на сковороде, словно выражая горячее согласие с тем, что ее есть нельзя, но с Оливией такие номера не проходили.

– Она только что из моря, тебе полезно. Твоя мама сказала, что ты должна есть скумбрию два раза в неделю.

– Всегда бы ты так слушала, что мама говорит, – буркнула Мэри.

Они сидели в тишине и ели скумбрию с хлебом и маслом, когда стукнула входная дверь и послышались голоса.

– Только посмей хоть слово сказать, – предупредила Оливия.

– А что ты мне дашь?

Ужасно подмывало ответить «ремня хорошего», но Оливия сдержалась. Она уже жалела, что не зашла все-таки в лавку за сладостями или хотя бы не взяла у Ниппера ириски – хотя взамен бы он фиг что получил. Одна мысль о его мокрых красных губах, изображающих поцелуи… фу!

– Грушевых леденцов, если хочешь.

– А когда?

– Потом.

– А я хочу сейчас!

Торг был прерван появлением девушек из Земледельческой армии.

– Ты запомнила, как его зовут? – спросила Берил, собираясь мыть руки в тазу.

– Кажется, что-то вроде Майкла, – ответила Марджори. – Только произносится как-то совсем не по-нашему.

– Ах да, как архангел Михаил! У него такие красивые золотистые волосы и пронзительный взгляд. Хотя на ангела он не слишком похож: так и раздевал меня глазами, честное слово.

– Да бог с тобой, Берил!

– Он назвал меня Ритой Хейворт, – мечтательно проговорила Берил. – И показал на мои волосы.

Мардж фыркнула.

– Должно быть, очки потерял при крушении.

– Я уверена, что у пилотов идеальное зрение, – резко ответила Берил.

– А он, по-моему, и не пилот вовсе, – сказала Марджори. – Кто-то еще из экипажа. И что ты в нем нашла привлекательного, ума не приложу. Он же враг – немчура! Где твой патриотизм? Они же половину Пензанса разбомбили! Нас обеих в живых бы не было, если бы это случилось на день раньше.

– Вид у него довольно опасный. – Берил украдкой улыбнулась. – Такие губы – знаешь, как говорят: точеные? И, кстати, он не немчура, а австриец.

– Откуда ты знаешь?

– Спросила у Ниппера.

Марджори скорчила гримасу.

– Никогда не пойму мужчин. Ниппер смотрит на него как на героя, дурачок деревенский. Это ни на что не похоже! И кстати, Гитлер тоже австриец. Держись от него подальше, Берил Хопкинс.

– Что так? Сама на него глаз положила, да?

Оливия не верила своим ушам: никогда раньше она не слышала, чтобы Берил так разговаривала с Марджори.

– Не говори глупостей. За мной не такие бегают! Парни, которые сражаются за нашу свободу, не чета какому-то паршивому нацисту. Ну ладно, Берил, успокойся. Давай-ка заварим чай, сыграем партию в вист перед ужином и не будем больше об этом говорить.

Она живо вскипятила воду и составила на поднос заварочный чайничек, чашки, блюдца, ситечко для чая, молоко, сахар и шафрановый кекс, который Оливия приберегла для себя и забыла припрятать. Вот черт! Когда Мардж прогрела чайничек, а затем осторожно опустила в него две чайные ложки драгоценных листьев и залила их горячей водой, Берил сказала:

– Давайте пить чай в гостиной, раз уж миссис Огден нет и запретить некому. Можем поизображать светских леди.

– Кажется, по радио концерт будут передавать, – быстро вставила Оливия, стараясь не выдать своего отчаяния. – И вообще, в столовой гораздо лучше – в гостиной очень пыльно.

– Не говори глупостей, Оливия, – заявила Мардж с таким видом, словно только что заметила ее. – По радио сейчас идет передача «Фермерство сегодня», а лично с меня на сегодня фермерства достаточно.

– В гостиной вас ждет сюрприз, – доложила Мэри. Оливия, державшая ее за руку, крепче стиснула пальцы.

Марджори окинула девочку холодным взглядом.

– Вот как?

– Да.

– Уже спать пора, – поспешно сказала Оливия.

– Рано еще.

– Ничего не рано.

Оливия выволокла отчаянно упирающуюся Мэри в коридор.

– …Попугай! – выкрикнула Мэри.

– Что такое?

В дверях возникла Берил с озадаченным видом.

– Да ничего. Игру такую придумала – кто кого напугает, – бросила Оливия через плечо и втащила Мэри по лестнице в ее комнату, где они обе разъяренно уставились друг на друга.

– Никаких сладостей не получишь, – сказала Оливия.

– Ну и пусть. А у тебя будут большие-пребольшие неприятности.

Оливия закрыла дверь за этой отвратительной девчонкой и на цыпочках спустилась по лестнице, навострив уши. Через несколько секунд раздался неизбежный вопль, затем громкий птичий клекот, и Берил выскочила в коридор с выпученными глазами. Марджори выбежала следом за ней: губы сжаты, чайный поднос крепко стиснут в обеих руках. Чашки дребезжали: ее трясло.

– Берил, иди в столовую. Там сыграем в карты.

Оливия спустилась как ни в чем не бывало, но, когда Берил, вся в слезах, проскочила мимо, Мардж пригвоздила ее к месту тяжелым взглядом.

– Смотри-ка ты, а вид такой, как будто и воды не замутит. Даже не думай оставить тут эту мерзкую тварь! Завтра я