Читать книгу - "«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков"

Как ни странно, не мы, то есть люди Земли, а именно наши собаки вскоре стали полноправными членами Содружества. Обидно, но факт.

Интересно, как им живется там, среди звезд? Какие неведомые нам пейзажи украшают они своим присутствием? И что за странные существа называют себя их хозяевами? Вот вы, например, можете представить себе какого-нибудь маленького, серокожего и большеглазого гуманоида, ведущего на поводке немецкую овчарку? Я, например, не могу. И мало кто может.

А собаки? Они никогда не лгут и не притворяются. И может быть, им по большому счету все равно, кто находится на другом конце поводка. Они точно знают, что их любви хватит на всех, кто в ней нуждается. На всю Галактику.

⠀⠀

⠀⠀

№ 2

⠀⠀

Елена Клещенко

Лишний час

Ген был бродячий колдун по найму. Колдовство на его родине — ремесло не из легких: мест при дворе и в баронских замках на всех не хватает, соглашаться на менее доходное место означало бы позорить цех, и оттого многие молодые и предприимчивые отправляются бродить. Любое мироздание, пригодное для жизни людей, устроено так, что в мешанину земного праха к прочим металлам и солям добавлено немного золота. Не столько, чтобы мостить им дороги, но достаточно, чтобы чеканить монеты. Где живут люди, там платят золотом. И не везде так скупятся, как дома.

Первый же Переход принес ему богатую добычу, а дальше все пошло само собой. Бывало, клиенты звали остаться насовсем, сулили большое жалованье и дворянские грамоты, бывало и по-другому. Что ж, судьба наемника — рисковать жизнью. А как прекрасно уйти из родного города нищим и возвратиться богачом… и так двенадцать раз подряд.

Нынче был его тринадцатый Переход. Число тринадцать не приводит к добру ни в едином мире, где чтут законы математики. Разумеется, Ген остался бы дома. Но кто мог знать, что в прекрасном теле некоей девицы обнаружится столь корыстная душа! Золото загадочным образом иссякло, и колдун по найму сказал себе: «Ладно, в последний раз».

В этом мире он уже бывал, но на сей раз зима оказалась теплой. Снег под ногами превращался в грязь — башмаки отсырели мгновенно. Наряд Гена был опробован в десяти мирах: по одежке его встречали как деревенщину или чудака, но не как врага или безумца. Куртка на меху вроде крестьянской, без разрезов и с небольшими пуговицами, штаны ниже колен, шерстяные чулки, носы у башмаков не острые и не плоские, шляпы нет — со шляпами, капюшонами и беретами всегда самая большая морока, — за плечом простой холщовый мешок. Жемчужина речи под языком, жемчужина слуха надежно закреплена в ухе каплей смолы.

Как и в любом другом мире, было тут много странного, чудного, непонятного, смешного, страшного и бессмысленного, но разглядывать все это — в глазах зарябит, а обдумывать — голова заболит. Ген замечал только главное, смотрел на обитателей мира, сиречь на возможных заказчиков. Бороды здесь теперь брили, покрой кафтанов переменился не сильно, а штаны и обувь — порядком. (Ген подумал-подумал, выдернул штанины из чулок и пустил их поверх.) Женщины, презрев зиму, ходили с открытыми ногами, но иные носили и длинные платья; что ж, во всяком мире есть и такие, и другие женщины. Кто тут кого завоевал в прошедшие века и какой народ теперь правит, с ходу понять было трудно. Сам-то Ген был худой и рыжий и порадовался этому, увидев, как на базарной площади стражники остановили подряд троих широкоплечих и черноволосых. Впрочем, все это были пустяки. Главное же состояло в том, чтобы узнать как можно быстрее, в цене ли здесь нынче золото.

Девушка в маленьком домике торговала съестным навынос. Ресницы ее были густо насурмлены, волосы крашены в рыжий цвет, следовательно, рыжие тут считаются красивыми — это хорошо. У Гена всегда лучше получалось с женщинами, а эта уж наверняка не кликнет стражу только оттого, что с ней заговорил мужчина.

— Что стоит твой хлебец? (Почем гамбургер?)

— Пятнадцать. (Пятнадцать.)

Пятнадцать грошей за хлеб — многовато. Особенно если гроши серебряные. То-то у них рожи невеселые… Ген вытащил из кошеля кольцо и протянул в форточку.

— Я нынче без монет, но могу заплатить вот этим. (Вы знаете, у меня нет рублей. Может, золотом возьмете?)

Тут могло быть четыре случая. Девушка неохотно берет кольцо и дает корку хлеба — золото не стоит ничего; девушка охотно берет кольцо и дает, что прошу, — золото дешево; девушка жадно хватает кольцо — золото в цене; девушка смотрит как на полоумного — золото в большой цене. Случай вышел четвертый.

— Ты что, придурок? (Ты что, юродивый?)

— А что такое?

— Ты мне давай рубли. А золото свое в комиссионку снеси. (Плати гроши, а золото отдай менялам.)

— Я не понял, тебе мало?

— Не надо мне тут. Я с твоим кольцом трахаться не буду, хоть бы оно миллион стоило! Может, это медяшка, и что я тогда? Нет денег — продай, тогда приходи. (Не строй дурачка. Я не буду любиться с твоим кольцом, дай за него хоть миллион, оно же может быть медным, и тогда я пропаду. Нет денег — продай, тогда приходи.)

Жемчужина в ухе плохо брала уличный жаргон, но суть была ясна.

— Ну извини. А кому продать, не научишь?

— Я тебе что, справка? В комиссионку снеси!

— Ладно. Я еще к тебе зайду. — Ген улыбнулся.

— Буду ждать, прям обождусь. — Девушка тоже улыбнулась.

⠀⠀

Что делает жена, когда муж уезжает в командировку? Отдает ребенка маме, а потом устраивает генеральную уборку и большую стирку. Для этого, как для медитации, нужны одиночество и сосредоточение, муж с ребенком тут неуместны. Взяла домой работу. Отнести статью в редакцию надо было вчера, но и в свинарнике жить больше нельзя.

Хотела бы я знать, почему мои мужики всегда сдают в стирку нечетное число носков, и три из них непарные? Ног вроде по две у каждого… Это вирус, точно говорю. Вирус непарности носков. Как иначе можно объяснить, что малюсенькие разноцветные носочки годовалого Мишки в первое же лето на даче стали стираться нечетом? Причем я сама их с ребенка снимала и своими руками клала в таз. Либо вирус, либо мистика!

⠀⠀

Бани здесь были что надо. Совсем как в