Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

конце 1908 года семья Льюисета находилась на грани между тем, что можно было назвать средним классом, и группой самых обездоленных. Дон Рамон, глава семейства, являлся единственным наследником индиано[5], который за несколько лет до смерти проиграл все до последнего гроша, поставив на неудачную карту свою скромную фабрику в Побленоу. Стыдясь того, что подвел своих, дед Льюисета, поджал хвост и сбежал на Кубу, бросив на произвол судьбы свою жену Ортенсию и единственного сына Рамона, которому на тот момент исполнилось всего шестнадцать. Это была ужасная трагедия, и мать с сыном, оказавшись в плачевном нищенском положении, были вынуждены переехать в лачугу в Пятом округе. Юный Рамон, осознавая свое положение и понимая, что может случиться, не возьми он на себя бразды правления и ответственность за мрачное настоящее – ему, в отличие от отца, была присуща рассудительность, – явился на проигранную в карты фабрику, умоляя нового владельца сохранить за собой рабочее место. Он работал там с тринадцати лет и, честно продвигаясь по служебной лестнице, стал правой рукой управляющего этой скромной промышленной фабрикой.

К счастью, новый владелец, полностью потерявший интерес к предприятию, доставшемуся ему по воле случая, взял юношу на ту же должность, но сократил его жалованье вдвое. Это было немыслимое снижение оплаты труда для того, кто желал пробиться вперед. Но, как и следовало ожидать, молодой человек собрал волю в кулак, склонил голову и принял эту бесчеловечную сделку.

Спустя почти пять лет, когда он уже три года как был женат на Росите Адель и стал отцом маленькой Агнес, которой уже почти исполнилось два года, у Рамона появилась возможность уйти с фабрики благодаря неожиданной удаче. Едва он переступил порог в двадцать один год, как человек, когда-то бросивший его на произвол судьбы, словно паршивого пса, дал ему возможность творить добро и изменить свою жизнь благодаря значительному состоянию, которое он нажил в далеких краях и оставил ему в наследство. Его отец-подлец прекрасно прожил остаток жизни в Гаване, где занялся прибыльной сахарной промышленностью и всегда щедро оплачиваемой работорговлей.

Узнав о происхождении столь желанных денег, Рамон Рос, будучи человеком редкой честности и непоколебимых принципов, решил использовать нежданное грязное наследство во благо окружающим. Первым делом он устроился на знаменитую фабрику «Макиниста Террестре и Маритима», где вскоре преуспел в искусстве обработки тяжелого металла и строительстве локомотивов. Эти жизненные изменения принесли ему немалую известность в старых кварталах Сьюдад-Кондаль. Мало-помалу молва разнеслась, и соседи узнали, что некий Рамон Рос предоставляет ссуды, не требуя ничего взамен. Вернуть следовало ту же сумму, что и выдавалась, без процентов или кабальных сроков.

Предложение оказало мгновенный, поистине волшебный эффект, и вскоре Рамон с завода превратился в дона Рамона.

Что до матери Льюисета, Роситы, то она была почти ангелом во плоти. Родом из скромной семьи, проживавшей в Пятом округе, она отказалась от всего ради любви. Рамон похитил ее сердце еще в юности, и, вопреки воле семьи, она вышла за него замуж в восемнадцать лет и поселилась на улице Тальерс на углу с Жовельянос, что было идеологической границей непростого Пятого округа с Шестым.

Спустя год после заключения этого романтичного и идиллического союза у молодых людей, которым на тот момент уже исполнилось девятнадцать, родилась их наследница Агнес. Они стали родителями, едва заложив основы новой семьи, что для того времени было вполне обычным делом.

Несмотря на свое скромное происхождение, пара сильно отличалась от большинства жителей района и, обосновавшись в нем, стала очень популярной. Их доброе имя было у всех на устах.

* * *

Льюисет не отрывал взгляд от креста, висящего над старой классной доской, и думал лишь о том, как пойдет встречать отца. На эту прогулку до «Макиниста Террестре и Маритима» он отправлялся вместе с матерью и сестрой и радовался тому, что мог провести вместе с ними время.

В свои девять лет он просто обожал Роситу, однако его настоящая страсть, помимо восхищения Рамоном, была полностью направлена на Агнес, его тринадцатилетнюю сестру. С самого его рождения девушка окружала брата заботой и нежностью, никогда не отказывая ему ни в прихотях, ни во внимании, и за это юный отпрыск семьи Рос Адель испытывал к ней безграничную любовь.

Для своих лет Льюис был невысок, но его выразительный взгляд демонстрировал не по годам развитую проницательность, которую он ловко скрывал. Свои прямые светло-русые волосы он убирал под кепку, типичную для сорванцов того времени. Он растапливал лед в сердцах окружающих своей похожей на молодой полумесяц улыбкой, которая почти всегда озаряла его лицо. Этот оборванец, выросший в квартале, где выживание было постоянным гостем на пороге, излучал невероятную доброту – редкое явление для первых лет двадцатого века. С первого взгляда становилось ясно, что у мальчика есть все задатки для того, чтобы добиться больших успехов в жизни.

Когда суровый и непреклонный учитель разрешил детям покинуть уголок, где их готовили к достойному и подобающему будущему, Льюисет молнией выбежал из класса, чтобы как можно быстрее покинуть учебное заведение, которое, казалось, насильно втиснули между двумя обветшалыми зданиями.

Выйдя за порог старой школы и увидев женщину, которая подарила ему жизнь, он бросился в ее объятья, чтобы она окутала его любовью и успокоила его детский пыл.

– Сынок! Ты чего так разнервничался?

– Мне так хотелось вас увидеть! В школе ужасно скучно, мама! Я хочу быть с вами! Если Агнес с тобой работает, почему я не могу?

Его сестра рассмеялась.

– Головастик, тебе еще многому нужно научиться.

– Твоя сестра права. Тебе очень повезло, сынок. Большинство детей твоего возраста вынуждены часами пропадать на фабрике. Пользуйся возможностью, чтобы стать умнее! Поработать ты еще успеешь…

Льюисет, поморщившись, кивнул и, не спрашивая разрешения, достал из кармана юбки матери кусочек шоколада, который она всегда ему приносила. С тех пор как он себя помнил, Росита ни разу не нарушила эту традицию.

– Ладно, нам пора, а то опоздаем на фабрику. Ваш отец всегда выходит с работы голодным. Не стоит заставлять его ждать.

Агнес и Льюисет взяли мать за руку – каждый со своей стороны, как того требовали привычка и положение в семье. Вместе они прошли по Пятому округу, пересекли Рамблу и отправились в Барселонету.

О такой матери, как Росита Адель, мечтали все дети. Обладая типичной средиземноморской внешностью – оливковой кожей и полными, как пиренейские долины, губами, – она имела привычку убирать волосы в пучок или заплетать их в толстую косу, элегантно ниспадающую на грудь. Ее искрящийся и беззаботный взгляд часто подвергал сомнению все, что попадалось ей на пути. Глава семьи Рос