Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

* * *

Тем вечером Том готовился ко сну, когда в дверь постучал и вошел Кавендиш.

– Милорд, от короля явился сэр Джон Рассел и желает поговорить с вами.

Неужели наконец хорошие новости? Том быстро надел ночной халат.

– Поездка была ужасная, – говорил Кавендиш. – Сэр Джон промок до нитки, и я приказал разжечь для него очаг в гейтхаусе, чтобы он согрелся.

– Приведите его сюда, – сказал Том. – Молюсь, чтобы он привез добрые вести.

Кавендиш улыбнулся:

– Да! Он велел передать, что привез вам новости, которые вас очень обрадуют.

– Хвала Господу! – выдохнул Том.

Сэра Джона привели, и он припал на одно колено. Том наклонился и поднял его:

– Очень рад вас видеть!

– Сэр, король приветствует вас. Он послал вам это кольцо в знак благоволения и желает вам бодрости духа, потому что любит вас, как любил всегда, и его встревожили известия о ваших проблемах. Действительно, вчера перед ужином он вызвал меня к себе и приказал тайно отправиться сюда, проведать вас и передать слова утешения. К несчастью, поездка выдалась такая ужасная, каких я не припомню.

Том поблагодарил его за труды и добрые вести.

– Вы ужинали, сэр Джон?

– Нет, милорд.

– Господин Кавендиш, скажите поварам, пусть дадут мяса нашему гостю, и распорядитесь, чтобы для него приготовили спальню и разожгли там огонь пожарче.

Кавендиш быстро ушел, а Том беседовал с сэром Джоном в ожидании, пока подадут еду. Все это время он мысленно взвешивал слова рыцаря. Казалось, что Гарри лично не питает к нему обиды или недоброжелательства и даже с удовольствием принял бы его обратно в фавор, но ночная вещунья и ее приспешники мешают этому. Том невольно пришел к заключению, что король – человек, вселявший страх и трепет во многих, – сам боялся женщины. Иначе зачем такая секретность? Опасался ли он ее острого языка или того, что она его бросит? Это было бы самым лучшим исходом для Гарри, Том не сомневался. Но чтобы Анна оставила надежды заполучить корону – вот в это верилось с трудом.

Сэр Джон ушел отдыхать, а Том среди ночи поспешил к Кавендишу, желая удостовериться, что никто больше не знает об этом визите.

* * *

Вскоре Том получил письмо от королевского секретаря с сообщением, что король взял его под личное покровительство и позволяет ему сохранить за собой архиепископство Йорк. Он должен переехать в свою епархию и приступить к исполнению обязанностей, как только ему будет удобно это сделать.

На первый взгляд новость была хорошая, и все же Том почувствовал, что его словно бы отправляют в ссылку. Враги старательно обрабатывали короля. Вероятно, они почуяли, что Гарри теперь расположен к нему, и боялись, как бы он не вернул его в прежнее положение, а потому совершили маневр и для предотвращения их встречи подбили короля отправить Тома как можно дальше от двора. Йорк находился в двухстах милях отсюда – в двухстах милях от Джоан, которая пока так и не приехала повидаться с ним.

Том снова написал ей – предупредил, что скоро уезжает, и послал сердечные благословения самой Джоан и детям. Слезы сами собой текли из его глаз и капали на бумагу, когда в голове всплывала мысль: увидит ли он ее хотя бы еще раз?

После обеда он отправил гонца с письмом, и в тот же вечер, когда Том молился, Кавендиш постучал его по плечу и пробормотал:

– Здесь леди Лег. Я отвел ее в ваш кабинет.

Как странно было, что в пучине горя можно испытывать такую радость! Том с трудом поднялся на ноги и торопливо вышел из спальни.

Джоан стояла в лунном свете у окна, завернувшись в подбитый мехом плащ, капюшон которого был сброшен на плечи.

– Простите меня, я должна была приехать… – Она замолчала и пристально посмотрела на него. – Том, что они с вами сделали?

Он понял, о чем она. Зеркало показывало ему, как он постарел за последнее время.

– Увы, моя дорогая, я не молодею. Мне уже почти пятьдесят девять. Но давайте не будем думать об этом. Главное, что вы здесь. – Том тремя шагами пересек комнату и прижал Джоан к себе. – Хвала Богу, вы пришли! Я думал… – И он опять заплакал у нее на плече, а потом простонал: – Простите, простите.

– Вам не за что извиняться, – успокоила его Джоан, поглаживая руками по спине и крепче обнимая. – Вы пережили большие невзгоды и не заслужили этого! Убила бы их всех… да, даже короля!

– Ш-ш-ш, – шикнул на нее Том, овладевая собой и отстраняясь от нее, чтобы заглянуть ей в глаза. – Говорить о смерти короля – это измена! И он не виноват. Он запутался в силках одной женщины. Но не желает мне зла.

– Судя по тому, что я вижу, мне так не кажется, – возразила Джоан, становясь задиристой, как в былые времена. – Ему надо быть разумнее, а не позволять женщине управлять собой. Все королевство негодует. У него ум в штаны провалился, так что не оправдывайте его!

– Ох, Джоан! – Том невольно улыбнулся. – Только встретились и уже пререкаемся. А у нас так мало времени. Скоро я уезжаю в Йоркшир. Мне кажется, это край света.

– Это недалеко от Ярмута, – сказала Джоан. – Томас там с моими родными, я возьму детей и поеду к нему. Я смогу навещать вас.

– Вы все равно будете в двухстах милях от меня, – печально произнес Том, – почти так же далеко, как Йорк от Лондона. И поездка будет нелегкая. У меня теперь нет средств, чтобы сделать дорогу комфортной для вас.

– Я готова проделать этот путь ради вас, Томас Уолси, – твердо ответила Джоан, жарко целуя его в губы.

Как правило, в такие моменты тело сразу откликалось, но на этот раз ничего не случилось, что его смутило. «Видно, я слишком расстроен», – рассудил Том.

– Мне достаточно и того, что я увидел вас сегодня, – прошептал он. – Я буду жить воспоминанием об этом не один месяц.

– Давайте, прежде чем вы уедете, полюбим друг друга еще разок, – промурлыкала Джоан, обвивая руками его шею. – Оставьте и мне воспоминание!

Рискнет ли он уложить ее в постель, надеясь, что не посрамит себя? Возбудит ли его вид ее обнаженного тела? А если нет, как ему снести это унижение? Теперь уже не всемогущий кардинал, оплошает ли он и как мужчина тоже?

– Томас? – Джоан ощутила его нерешительность.

– Поверьте, мне хотелось бы, – пробормотал он, – но трудно думать о плотских желаниях, когда ум наполнен страхом перед будущим и мыслями об утраченном.