Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

Патч ушел, кляня свою злую участь.

По пути в Эшер Том горячо надеялся, что Гарри не обманывал его, когда передавал свое послание с Норрисом, и жалел о вынужденном отъезде Патча, хотя это к лучшему. Может быть, когда Патч станет откалывать свои шутки, Гарри с добротой вспомнит о своем верном слуге.

Хорошо, что дом в Эшере принадлежал епархии Винчестера, иначе король и его тоже забрал бы. По прибытии туда Том обнаружил, что к его приезду ничего не готово. Не было ни кроватей, ни постельного белья, ни скатертей, ни посуды. Он понял, что они не захватили с собой достаточного количества необходимых вещей.

– Что ж, господа, придется нам устроить лагерь, – бодро сказал Том. – Я не сомневаюсь, что король снабдит нас всем необходимым. У нас много провизии, достаточно пива и вина.

И само собой, у Тома оставались доходы от диоцезов Йорка и Винчестера. Он не был нищим.

Оптимизм Тома не оправдался. По прошествии трех недель он был вынужден обратиться к своим друзьям, епископу Карлайла и сэру Томасу Арунделлу, с просьбой одолжить ему посуду, сосуды для питья и постельное белье.

Вскоре Том узнал, что король забрал у него Йорк-плейс, Мор, Титтенхэнгер и Эшер, хотя его величеству было угодно милостиво позволить Тому жить в последнем. Кроме того, Гарри полностью завладел Хэмптон-кортом. Гербы Тома сняли и заменили королевскими. Том с трудом выносил даже мысли об этом. Так вот, значит, каково теперь быть в фаворе? А что до сладких слов, переданных Гарри через Норриса, они оказались полной бессмыслицей.

В конце октября Том узнал, что место канцлера вместо него занял сэр Томас Мор, известный ему как человек ученый и честный, решительно не желавший ввязываться в Великое дело. Но теперь, полагал Том, Гарри начнет давить на него, чтобы Мор поддержал его стремление к разводу. Норфолк, как он слышал, стал лордом – президентом Совета, а Саффолк – его заместителем, но, как водится, надо всеми ними царила злобная ночная вещунья. Без сомнения, никто из них не обладал никаким влиянием, за исключением того, которое ей было угодно им оставить.

В День Всех Святых Том вызвал к себе верного Кавендиша, чтобы тот помог ему подготовить молельню к мессе.

Кавендиш выглядел печальным.

– Милорд, здесь господин Кромвель. Я застал его в большом зале, где он очень сосредоточенно читал заутреню Пресвятой Богородице. Я с ним поздоровался и увидел, что он в слезах. Я спросил, отчего он так расстроен, и он ответил, что боится, как бы ему не потерять все из-за того, что он верно и усердно служил вашей милости. По его словам, большинство людей из-за этого относились к нему с презрением, не имея на то других причин.

Том и сам готов был расплакаться. Верный Кромвель, такой способный и преданный помощник.

– Приведите его ко мне, – велел Том.

Кавендиш замялся:

– Увы, боюсь, это будет неудобно, так как он торопится. Он сказал, что намерен к вечеру вернуться в Лондон и ко двору и позаботиться о том, чтобы никакие наветы не пристали к нему в связи с тем, что он помогал вашей милости.

– Я поговорю с ним, прежде чем он уедет, – сказал Том.

После мессы он вернулся в свои покои, где обедал с двумя капелланами и управляющим. К ним присоединился Кромвель, но разговор шел только о домашних делах.

Покончив с едой, Том отложил салфетку и посмотрел на Кромвеля:

– Я хотел бы поблагодарить вас всех за верную службу в последние недели. Мне известно, что вам самим это могло дорого обойтись.

– По совести, милорд, вам следовало бы поблагодарить и других ваших слуг, тех, кого нет здесь с нами за столом, за их верность и преданность, так как они не покинули вас в беде. Их нужно наградить. – Кромвель говорил, как всегда, прямо и открыто.

– Увы, Томас, вы знаете, мне нечего дать им, а слова без деяний нечасто принимаются благосклонно, – ответил Том. – Мне стыдно и жалко, что я не способен вознаградить их за преданность.

Кромвель как-то странно взглянул на него:

– А почему, сэр, вы не привлекаете тех священников, которым щедро даровали продвижение по службе? Некоторые из них зарабатывали по тысяче марок в год, а кое-кто и больше. Они хорошо устроились благодаря вам, тогда как другие ваши слуги не получили вообще ничего, хотя за один день делали для вас больше, чем ваши праздные церковники за год.

Кромвель редко выражался так откровенно. Его упрек задел Тома за живое.

– Я понял вас, Томас. Созовите моих слуг, пусть соберутся в главном зале после обеда.

Когда все пришли, Том занял место напротив окна в окружении своих капелланов. Он не мог говорить, ибо его сердце было полно нежности к ним. Он отвернулся к стене и украдкой промокнул глаза платком. Пусть никто не видит его слез. Когда же Том наконец собрался с духом, то обратился к ним:

– Мои верные и честные йомены, я искренне сожалею о своей пустой неблагодарности по отношению к вам, о том, что, добившись процветания, не сделал для вас столько, сколько мог бы. Но тогда я не понимал, какими сокровищами обладаю, имея вас рядом. Теперь опыт научил меня. Простите, что я не продвигал вас в соответствии с вашими заслугами. – Он помолчал, борясь с эмоциями. – Но так как королю было угодно забрать у меня все, чем я владел, я искренне прошу вас проявить немного терпения, ибо не сомневаюсь, что он вскоре вернет мне средства на жизнь, чтобы я мог отблагодарить вас. А если он этого не сделает, я позабочусь о том, чтобы вы получили другие посты в соответствии со своими желаниями, и напишу вам рекомендации либо к королю, либо к другим знатным людям в этом королевстве. Отправляйтесь по домам, отдохните месяц, затем возвращайтесь. Я уверен, к этому времени его величество король проявит ко мне милосердие.

Том поднял взгляд и был тронут, увидев, что некоторые из собравшихся плачут. По просьбе Кромвеля он дал всем денег на содержание. Многие уехали, но некоторые остались, сказав, что не покинут его, пока он не вернется в фавор.

Том сильно переживал из-за того, что был вынужден распустить по домам своих слуг. Кромвель как мог утешал его.

– Позвольте мне уехать в Лондон прямо сейчас, и я постараюсь что-нибудь сделать: либо верну вам состояние, либо все испорчу, а потом вернусь.

Том отпустил его.

– Вы скоро получите известия от меня, – сказал на прощание Кромвель, – и, если все пойдет хорошо,