Читать книгу - "Иван Ефремов - Николай Смирнов"

Ефремов наделяет своих героев длинной жизнью без отупляющей старости, и тут интересно поразмышлять над следствиями сосуществования шести-семи поколений.

Помимо новейшей космологии, физики и биологии, в ЭВК множество других достижений. Лик планеты полностью перестроен, изменён климат. Во время своей лекции по Кольцу Веда Конг подробно рассказывает о проделанном пути. Более того, в конце книги на всепланетное обсуждение выносится предложение Ивы Джан, касающееся ни много ни мало — выпрямления оси вращения Земли для улучшения климата планеты.

В последнее время резко критикуются многочисленные проекты недавнего прошлого по геоинженерии. В частности, знаменитый проект поворота сибирских рек в Среднюю Азию. Трудно сказать, следует ли нам стремиться к настолько преображённой биосфере. Можно попробовать вообразить впечатления жителя Древней Руси, узнающего о транспортной проблеме Москвы XXI века и необходимости финансирования дополнительных веток метро.

Быт героев романа нельзя назвать высокотехнологичным. С другой стороны, его простота и второстепенность по сравнению с общественной составляющей жизни не предполагают сложных технических приспособлений в личном пользовании. Транспорт общедоступен, но и здесь сказывается логика писателя: «Строение не может подниматься без конца». Скорость движения поездов по Спиральной Дороге ограничена 200 километрами в час, и в этом есть особый смысл: нервическое стремление поскорее достигнуть места назначения отсутствует, а на высокой скорости непросто любоваться окрестными пейзажами. Таким образом, Спиральная Дорога служит созерцательным медитациям людей, любящих природу и умеющих ею восхищаться, отвлекаясь от выполнения сложной и ответственной работы.

Уже 408 лет Земля участвует в общении с другими цивилизациями. Изначально Ефремов отодвигал время действия романа на две-три тысячи лет, но в хронологии, тщательно написанной в процессе создания «Часа Быка» и скоррелировавшей григорианский календарь, календарь Калачакры и его собственные Века и Эры, многие даты можно восстановить с точностью до года. Согласно этой хронологии, события романа происходят в 3233–3234 годах.

Великое Кольцо — мечта и провидение Ефремова. Нет больше авторов, которые с такой силой утвердили бы огромную важность космического братства разумных существ и столь законченно нарисовали бы его. Сам писатель хорошо понимал условность изображения Кольца, определяя себя как человека, делающего первый шаг в этом направлении. Но спустя несколько десятилетий некоторые астрономы, например, И. С. Шкловский, стали отрицать возможность существования разума во Вселенной помимо Земли, основываясь на отсутствии поступления из космоса упорядоченных радиосигналов. Подобная логика изумляет зацикленностью на техническом уровне настоящего времени. Идентичным образом Французская академия наук в XVIII веке отрицала возможность падения на Землю метеоритов на основании непреложного, как тогда казалось, факта, что камни с неба не падают. Если бы людей того времени занимала возможная обитаемость космоса, то логично было бы напомнить оптимистам, что на Землю не прилетали инопланетные почтовые голуби.

Вся эволюция совершается посредством качественных переходов, устраняющих недостатки предыдущего этапа, и, казалось бы, учёные должны первыми осознавать положение дел. Но этого не происходит. Сейчас тем не менее существует интереснейшая гипотеза галактического культурного поля, созданная физиком и эволюционистом А. Д. Пановым. Она напоминает объединение идей Великого Кольца и вселенской ноосферы. Интересно, что именно «Туманность Андромеды» в своё время вдохновила учёного на глубокий интерес к физике.

Ефремов хорошо понимал ограниченность современной ему науки, и высказывания его порой были нелицеприятны. Так, в одном из писем он говорит про написанное им предисловие к книге Артура Кларка «Космическая одиссея 2001 года»: «Даже если бы Келдыш узнал, что его наука убога и существует иная, настоящая,^[214] то счёл бы автора [предисловия] за сумасшедшего или опасного маньяка».^[215] Недаром про себя он говорил как про доктора науки, подразумевая под наукой свободное и внимательное исследование окружающего мира, а не ограниченные во времени парадигмы и методы конкретных дисциплин.

«Сообщения для разных планет всегда читали красивые женщины. Это даёт представление о чувстве прекрасного обитателей нашего мира, вообще говорит о многом» — в этом мы видим ещё одно преломление целостного ефремовского подхода. Обмениваться можно и технической информацией, Ефремов полагал, что в реальности так поначалу и будет; но эстетическое освоение инопланетного разума не менее важно.

Жизнь в космосе мыслится писателю преимущественно белковой, но меры предосторожности, необходимые для контакта, должны быть велики. Мы узнаём, что на Земле долго шла и лишь недавно завершилась подготовка к приёму гостей с ближайших населённых звёзд. Эпсилон Тукана — особый сюжет книги. Внезапный приём поразительного сообщения с далёкой планеты стал катализатором ряда процессов.

«Отблески лучей окаймляли контуры медных гор серебристо-розовой короной, отражавшейся широкой дорогой на медленных волнах фиолетового моря. Вода цвета густого аметиста казалась тяжёлой и вспыхивала изнутри красными огнями, как скоплениями живых маленьких глаз. Волны лизали массивное подножие исполинской статуи, стоявшей недалеко от берега в гордом одиночестве. Женщина, изваянная из тёмно-красного камня, запрокинула голову и, словно в экстазе, тянулась простёртыми руками к пламенной глубине неба. Она вполне могла бы быть дочерью Земли — полное сходство с нашими людьми потрясало не меньше, чем поразительная красота изваяния. В её теле, точно исполнившаяся мечта скульпторов Земли, сочеталась могучая сила и одухотворённость каждой линии лица и тела. Полированный красный камень статуи источал из себя пламя неведомой и оттого таинственной и влекущей жизни».

Наблюдение за прекрасной инопланетянкой рождает чеканную формулу: «Чем труднее и дольше был путь слепой животной эволюции до мыслящего существа, тем целесообразнее и разработаннее высшие формы жизни и, следовательно, тем прекраснее». Далее происходит короткий диалог, который можно назвать программным для понимания экзистенциальной драмы всей эпохи:

«— Неужели они ничего не знают о Великом Кольце? — почти простонала Веда Конг, склоняясь перед прекрасной сестрой из космоса.

— Теперь, наверное, знают, — отозвался Дар Ветер, — ведь то, что мы видим, произошло триста лет назад.

— Восемьдесят восемь парсек, — пророкотал низкий голос Мвена Маса. — восемьдесят восемь. Все, кого мы видели, давно уже мертвы.

И, словно подтверждая его слова, видение чудесного мира погасло, потух и зелёный указатель связи. Передача по Великому Кольцу окончилась».

Мвен Мае размышляет, что создание Великого Кольца — это победа над временем, но всеми своими поступками опровергает это. Это лишь демонстрация того, к чему надо стремиться. Победа над временем и пространством вырастает из Тибетского опыта, из первого прикосновения к нуль-пространству — не в информации, идущей сквозь тысячелетия, но в живом осязательном чувстве.