Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

Он несся, обессиленный, с тяжестью в груди, пока не почувствовал, что вот-вот загонит коня, и тогда взвыл, как одержимый, посреди леса, прямо в седле; он кричал, скача по белому покрывалу, мимо безжизненных костлявых веток; кричал, чувствуя, что лишь выплескивает собственную ярость, зная, что руки его родителей в крови; кричал, понимая, что, как всегда, был в равной мере и зрителем, и актером. Он поднялся на сцену театра и сыграл свою роль по чужому сценарию, но одновременно сидел в партере, слепой, как зарывшийся в землю крот. Наконец, когда в легких уже не осталось воздуха, он стих и остался в безмятежной тишине, пронизанной острой болью.

В О-Барко он приехал уже в ночи и рухнул на кровать, глядя на письмо, которое этот Висенте тайно ему вручил, будто оба они заключали тот кровавый договор. Себастьян долго на него смотрел, поглаживал кончиками пальцев и думал, что, если откроет его, если прочтет, станет соучастником грязных дел родителей. Он хотел было его сжечь, но сказал себе, что, если однажды мать потребует у него объяснений, он сможет швырнуть письмо ей в лицо и назвать убийцей. Разрываясь на части от сильных переживаний, оплакивая потерю всех, кто ему дорог, Себастьян подошел к бюро и положил письмо в неприметный ящичек. Затем он закрыл его на ключ. «Так и хранят страшные тайны: на листках бумаги, спрятанных в маленьких ящичках», – горько подумал он и снова улегся в постель, поверженный отчаянием, сраженный печалью, исполненный единственной надежды: может быть, однажды Баси его простит. Он свернулся клубком, пытаясь объять свое горе, закрыл глаза, желая открыть их снова только в тот день, когда он заслужит ее прощение.

* * *

Матильда вернулась в родовое имение неделю назад, и там ее уже ждала записка от дона Рамиро. В ней говорилось, что, закончив с делами в Мадриде, он устроился в Монфорте-де-Лемосе, чтобы быть рядом с нею, и собирается обсудить с Матильдой и ее семьей один важный вопрос. Она знала, что этот таинственный вопрос на самом деле был предложением руки и сердца. После внезапной смерти и похорон ее супруга, на которых присутствовало полгорода, она унаследовала целое состояние и сделалась очень богатой женщиной. Но ей хотелось сейчас лишь как можно скорее вернуться в милую сердцу Галисию. Закончив со всеми приготовлениями, она послала дону Рамиро письмо, приглашая его в свой дом в Мадриде. На этот раз они встретятся как вдова с холостяком.

Он вошел в парадную, убежденный, что сейчас его представят дону Хайме: несчастный еще не знал, что она теперь вдова. Оказавшись в зале с мраморными колоннами и потолком больше двенадцати локтей в высоту, сев в конце стола, рассчитанного на четырнадцать человек, дон Рамиро наверняка почувствовал себя незначительным.

Матильда вышла к нему позже, облаченная в траур; он не смог сдержать чувств при виде нее, теперь овдовевшей, и расплакался, съежившись в кресле и спрятав лицо в ладонях, стыдясь, что радуется чужой смерти. Она утешила его. Несчастный дон Рамиро корил себя за то, что втайне страстно желал, чтобы дон Хайме исчез, и его кончина глубоко осчастливила его, но также заставила почувствовать себя отвратительно. Матильда тоже испытывала смешанные чувства. «Бедный Хайме, мир его праху, даже представить себе не мог, что его смерть сделает меня счастливейшей из женщин», – думала она теперь, сидя напротив зачитывавшего вслух светские новости Андре. Но все же ей было жаль покойного супруга.

Стоя у окна семейного имения, она смотрела на сад в ожидании приезда дона Рамиро. Он говорил, что будет к полудню и останется на обед и на вечерний праздник. Матильда уже сообщила и Ирии, и Андре, что хочет снова выйти замуж. В отличие от отца и деда, тетя с братом иначе смотрели на то, чтобы принять дона Рамиро в семью. «Выжди положенный срок, чтобы не поползли слухи, и следуй велению сердца, племянница. Тебе, как вдове и к тому же богатой, не нужно мое благословение, но оно у тебя есть, как и благословение твоего брата, насколько мне известно», – сказала тетя Ирия. Хотя, будучи вдовой, Матильда не нуждалась ни в чьем разрешении, чтобы обручиться с доном Рамиро, ей хотелось получить одобрение семьи, особенно брата. Пример Баси показал, что невозможно идти против законов общества: тех, кто бросает ему вызов, ждет участь изгоя, путь, полный боли и разочарований, который может привести к трагической развязке. «Я не хочу быть жертвой, – подумала Матильда, – только не теперь, когда я могу сама решать, как мне жить».

Поэтому, несмотря на желание поскорее обвенчаться с доном Рамиро, она сделает все как подобает, а унаследованные от Хайме деньги – ее деньги – она сбережет. Она возьмет только небольшое приданое и, разумеется, продолжит делать все необходимые платежи. Но дон Рамиро, человек с чистой душой, совершенно не стремившийся к богатству, в любом случае не притронется к ее деньгам. Ведь только они гарантируют ее независимость в случае разрыва их отношений. Матильда прекрасно понимала, что благородному, исключительно честному и обожающему ее дону Рамиро не важны материальные блага. Он желал только ее счастья, и ссора с ним вряд ли возможна.

Итак, это было совершенно особенное утро. Матильда представляла, как он приедет в карете, арендовав ее на свои скромные сбережения, в поношенном, но безукоризненно чистом костюме и попросит ее руки, глядя простодушно и стараясь продемонстрировать самые безупречные манеры, отпущенные простому человеку. Ирия сказала Матильде, что разумно будет пригласить его остаться на обед и на вечернее празднество. Все друзья семьи придут отметить восстановление имения и воссоединение тети с племянником и племянницами, а также с маленьким Адрианом Ордасом-Кастронавеа. К тому же из Мадрида прибудет дон Родриго Кастельяр-и-Фицэрберт, маркиз дель Альто-Альбуркерке, спаситель Баси и защитник чести их рода.

Матильда с достоинством, не торопя время, проходилась по залу, когда черная карета-берлина, запряженная единственной лошадью, появилась на аллее, ведущей к продолговатой площадке у подъезда к имению. Там она остановилась, и два лакея поспешили к дону Рамиро, сошедшему на землю с букетом в руке, не скрывавшему ни своей неуклюжести, ни своего волнения. Охваченная трепетом Матильда спряталась за занавесками и украдкой смотрела, как заходит в дом ее будущий муж. Не сдержавшись, она беззвучно хихикнула при виде того, как он споткнулся на лестнице. «Он так переживает, что не может даже пройти по прямой», – растроганно подумала она. Выждав несколько мгновений, она перевела взгляд на Андре, зачитывавшего в это время новость