Читать книгу - "Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин"

Вождь отлетел, как пушинка, и приземлился на снег задом. Копье было сломлено. Он смотрел ошарашенным взглядом, в котором Антон прочитал испуг. Не отводя взгляда, медленно вытащил меч и встал на ноги. Антон не атаковал его, но стоял, положив молот на плечо. Теперь Лимерию было трудно добраться до противника. Он оценивающе оглядывал противника и снова пошел вокруг него. Сделал ложный выпад, но Антон не шелохнулся. Лимерий прыгнул влево и попытался атаковать незащищенный правый бок. Он рассчитывал, что с этой стороны молотом защищаться неудобно, но Антон не попытался отразить удар. Он снова толкнул Лимерия в щит, и тот улетел, покатился по снегу под ноги столпившимся соплеменникам.

Лимерий с трудом поднялся. Он почувствовал, что его держащая щит рука онемела. Щит треснул, в душе вождя стала зарождаться паника. Против него был боец, который с ним играл, как кошка с мышкой. Лимерий стал искать глазами того, с кем переглядывался ранее. Нашел его напряженный взгляд и кивнул. Он стал приближаться к Антону, прикрывшись щитом, но нападать не спешил.

Лимерий снова уже в который раз стал кружить вокруг Антона, он стал кричать:

— Ну, нападай, герой… Что ты стоишь? Трусишь, да?

Антон не отвечал.

«Опасность, пригнись!» — раздался голос внутри него. Но рефлексы Антона сработали по-другому. Он неожиданно для себя мгновенно просчитал, что тогда может погибнуть Лимерий — и не от его руки, этого допустить было нельзя. Вместо того, чтобы пригнуться, Антон круто развернулся и молотом отбил пущенное в его спину копье. Он успел увидеть удивленные, расширенные глаза воина, что кинул оружие в него, и тут же, снова резко повернувшись, встретил ударом молота прыгнувшего на него оскаленного Лимерия. Он попал по лицу, и оно исчезло. Оторванная стремительным, резким ударом молота голова вождя ошметками разлетелась по истоптанному снегу, а сам Лимерий упал ему под ноги. В живот воину, который бросил в него копье, по рукоять вошел стилет, пущенный Сильтаком.

Сначала установилась тишина, все смотрели на тело вождя без головы, затем раздались громкие крики. Кричали все, и понять что-либо в этой суматохе было трудно. Сильтака стали окружать воины, но Антон, привычно перекрикивая всех, заорал, и, видимо, Просветитель усилил его голос:

— Стоять! Всем молчать! — Среди толпы словно грянул гром, и даже самые решительные втянули головы в плечи. — Стоять! — уже тише скомандовал Антон. — Мой воин сделал все верно, он убил того, кто нарушил правила поединка и атаковал меня в спину. Кто встанет на защиту убитого?

Он оглядел растерянные, а у других испуганные лица, потом перевел взгляд на лежавшего в собственной крови убитого вождя без головы и стал выглядывать великана, что кинул ему вызов. Но тот как-то стал меньше, прятался за спинами других людей.

— Люди! — произнес Антон. — Где тот воин, что кинул мне вызов?

Толпа стала расходиться, и великан оказался один на один с Антоном. Его глаза забегали. Он склонил голову:

— Прости меня… — Помедлил и добавил: — Вождь. Я был опрометчив и неправ.

— Тебя как зовут, воин? Ты принял меня вождем первым, и я тебя прощаю, встань рядом со мной! — приказал Антон, и великан уже смело и решительно встал рядом.

— Меня зовут Белигар, мой вождь.

— Я выполнил условия договора, — громко произнес Антон, потрясая своим молотом над головой. — Я победил. Кто осмелится оспорить мое право быть вождем?

Люди волновались, людское море доносило до него обрывки слов, но вперед вышел один из старейшин:

— Мы не отказываемся от своих слов… вождь, но какие условия у тебя? Как нам жить и где?

— Мои условия простые и вам понравятся. Вы поселитесь там, где укажу, из вас выберу своего заместителя… наместника. Он будет жить с вами и управлять племенем от моего имени. Вот его, Белигара. Кто-нибудь будет возражать против него? Кто скажет, что этот воин недостоин такой чести?

Толпа молчала, видно было, что великана побаивались. Тот же старейшина спросил:

— Ты стал нашим вождем, лорд Антей, а как быть с другими племенами? Тут собрались воины и старейшины трех племен.

— Я знаю, что у одного племени нет вождя. Могу стать его вождем и объединить два племени под своей рукой. Кто против, пусть кинет мне вызов.

Он прекрасно понимал, что после победы над Лимерием таких не будет, но выпускать из рук удачу не хотел. Пока все были разгорячены схваткой и среди воинов царила растерянность, он, как говорится, хотел ковать железо, пока горячо. Вышли три старейшины:

— Мы не против, лорд Антей, признать тебя вождем, но просим не объединять нас, а дать нам отдельные земли.

— Хорошо, я учту ваше пожелание, — не стал спорить Антон, — и выделю вам земли отдельно, а племя, в котором есть вождь, может уйти обратно или стать моим вассалом. Другого предложения уже не будет, сам вождь станет благородным сквайром, баронетом. Где он?

— Он со своими воинами гонит скот, прикажи колдунам не убивать наших воинов и отца, — выступил вперед молодой воин, совсем юноша. — Я Тарим, сын вождя Таримгарда, он придет и примет решение.

— Хорошо, я подожду его здесь. Старейшины двух племен, прошу последовать за мной в вон тот шатер. Он теперь, я так понимаю, мой. — Затем зычно крикнул: — Иза, война закончилась, больше не надо никого убивать и пугать, я знаю, что ты меня слышишь. Это приказ.

Изараэль недовольно скривилась, она все слышала и видела. Сначала она не поняла задумки человека, который оставил укрепление и направился к дикарям. Она сделала все, чтобы они напали на укрепление. Немного напугала, поставила ультиматум, убила разведчиков. Любой нормальный командир уже понял бы, что медлить нельзя и надо атаковать врага, враг был рядом в укреплении на пути к обжитым местам. А молодой вождь не был дураком.

У человека было всего три воина. Даже один воин и два старика. Горцы быстро бы захватили небольшую крепость и убили помощников человека, а она бы его спасла. Таков был ее план, но в чем-то она просчиталась. Человек пришел к дикарям и, к удивлению Изараэль, сказал, что пришел как гость. Сел у костра и стал разговаривать. Спрашивал, откуда они пришли, в чем нуждаются. На него смотрели если не с ненавистью, то и без доброжелательности. К ее удивлению,