Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

«Нужно перестроиться!» — в панике восклицает другой.

Вокруг поднимается шквал голосов — солдаты реагируют на угрозу, которую я не вижу. Еще один отряд решил бросить нам вызов. Наше построение неровное, разбитое победой. Нам нужно вернуться в боевую стойку, иначе мы погибнем быстрее, чем те две декады, которые мы только что уничтожили.

«Каре! В каре!» — командую я, разворачиваясь лицом в ту сторону, откуда мы пришли. Большая часть декады подхватывает призыв, и мы выстраиваемся в квадрат спинами внутрь, так что наши щиты образуют стену со всех сторон. Внутри построения царит клаустрофобия, и я не вижу ничего, кроме собственного скутума. Что-то с грохотом врезается в наш теперь уже левый фланг, и в момент, когда наша стена щитов соприкасается с их стеной, меня пронзает вспышка понимания.

«Подкрепление!» — кричат мужчины вокруг меня, разворачиваясь, чтобы присоединиться к той части линии, которая подверглась нападению. Наше каре распадается, когда мы вливаемся в новое построение, добавляя свои щиты к стене. На мгновение битва заходит в тупик. Новый соперник с синими повязками растратил весь импульс атаки, но мы не сломались. Теперь мы сражаемся с медленной, изнурительной упорностью Железных легионов, как делали это наши предки на протяжении сотен лет.

Мой щит ударяется о щит противника, пока я пытаюсь пробить брешь в их обороне, подобно тому, как корень дерева раскалывает гору. Но даже когда я сражаюсь всем Сердцем, мой гладиус не стоит на месте. Я отвожу щит назад и наношу колющий удар мечом в образовавшийся зазор, выискивая врагов.

Слышен лишь глухой стук металла о металл и кряхтение мужчин, пока мы толкаем и толкаемся в ответ: каждая линия пытается прорвать другую, но обе стоят насмерть. Я впитываю эссенцию Железа так быстро, как только могу, отчаянно пытаясь удержаться. Сейчас нет опасности активировать inhibitus — я трачу эссенцию так же быстро, как она поступает, и даже моей возросшей эффективности в накоплении не хватает, чтобы держать резервы полными. Мы проигрываем. Контроль над битвой безвозвратно ускользает. Края моего скутума деформируются — каждый удар по нашей стене щитов, кажется, сотрясает мозг внутри черепа. Медное Сердце может сделать меня сильнее и быстрее обычного человека, но даже оно не способно вечно сдерживать изнеможение.

Моя хватка над Символом начинает ослабевать. Я задыхаюсь от напряжения. Нужно что-то сделать, иначе мы проиграем. Другая декада свежее, или их Сердца сильнее. Какова бы ни была причина, это не имеет значения. В войне на истощение они победят. Дальше по линии контакт наших скутумов разрывается, образуя брешь. Я больше не чувствую другую сторону нашей стены. Мой Кор не может достичь того, чего не может коснуться. Мгновение спустя линия восстанавливается, когда мои люди уплотняют построение, но нас уже не десять щитов, а девять.

Я иду на риск: поднимаю скутум, чтобы заблокировать удар очередного легионера, одновременно оглядываясь через плечо, оценивая обстановку на остальной части поля. Остались только две декады, увязшие в такой же схватке в дюжине шагов от нас. Среди суматохи я замечаю пурпурные и красные повязки на руках, не в силах сдержать удивленной ухмылки. Маркус и Феликс оказались втянуты в сражение друг против друга. Конечно же, эти двое до сих пор в гуще сражения.

Я окидываю взглядом спины воинов позади, и в голове начинает зреть идея. «Отступаем по приказу! Отступаем по приказу!» — дважды реву я, чтобы никто не был застигнут врасплох этой командой. Затем, как и чуть ранее, задаю ритм нашему строю щитов, отбивая такт марша.

Как один, мы отступаем на шаг назад, создавая пространство между нами и противниками. Чувствуя нашу слабость, они жадно бросаются в эту брешь, ведомые азартом. Наша линия держится, пока мы отходим шаг за шагом, удар за ударом. Нападающие обрушиваются на нас, пытаясь повалить на землю.

Шаг. Блок. Контрудар.

Шаг. Блок. Контрудар.

Шаг за шагом мы втягиваем наших более сильных противников в рукопашную, бушующую позади нас. С каждым шагом я оглядываюсь через плечо, ожидая, когда другие декады заметят наше приближение.

До спин бойцов соседнего отряда остаются считанные футы, когда внезапно один из воинов поднимает крик, предупреждая товарищей. Волна паники накрывает бойцов, тщетно пытающихся скоординировать оборону.

Половина декады позади нас начинает разворачиваться лицом к новой угрозе, оставляя себя беззащитными перед той, которую они сдерживали. Лидер пытается сжать их в плотную формацию, вроде каре, но уже слишком поздно. Враг проникает сквозь бреши, словно рой саранчи. Какая бы организованность ни оставалась на поле боя, она исчезает, когда обе линии погружаются в безумие рукопашной.

Наши инструкторы будут в ярости.

«Каре! В каре!" — кричу я, пытаясь провернуть тот маневр, который не удался другой линии. Если мы сможем просто затаиться до того, как на нас обрушится буря, у нас может появиться шанс—

Водоворот железа и людей поглощает нас подобно ураганам, что терзают побережья. Наша линия испаряется под одновременным ударом с обоих флангов.

«Разойтись!» — кричу я, отпуская солдат сражаться самостоятельно, а затем меня отбрасывает в самую гущу сражения. Мое восприятие сужается до железных гладиуса и скутума в руках, когда я теряю контакт со всей остальной частью своей линии. Сердце ощущает укол утраты — утраты легкого доступа к столь обильной эссенции, — но теперь, когда на меня больше не обрушивается дюжина атак одновременно, мои резервы начинают пополняться. Символ Железа вновь окутывает меня, словно мантия, пока я перевожу дух.

В поле зрения появляется рекрут с синей повязкой, с искаженным от разочарования лицом. Они преследовали нас по полю, только чтобы оказаться втянутыми в кошмар. Я поднимаю щит, чтобы отразить его удар, одновременно готовясь к собственному выпаду.

Я чувствую, как кончик его меча тупо скребет по поверхности моего щита, словно он — часть меня. Его воля слаба по сравнению с моей, и мне не требуется почти никаких мысленных усилий, чтобы не дать его гладиусу зацепиться. Но… что если я сам этого захочу? Случайная мысль проносится в голове, и уголки моих губ приподнимаются, когда я интуитивно нахожу еще одно применение своему Сердцу Кор.

«Хватай», — шепчу я своему щиту, и железо начинает размягчаться по команде. Клинок новобранца с голубой повязкой резко останавливается, когда мой щит схватывает его. Его глаза расширяются от шока, когда я резко отклоняю щит в сторону, заставляя его принять неудобное положение. Он пытается прикрыться своим скутумом, но уже слишком поздно. Мой затупленный наконечник вонзается ему в грудь, и он падает с криком боли.

Я высвобождаю его меч из