Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

кричу я из центра, понимая, что кому-то из соседей не составит труда развернуться против нас и атаковать незащищенный фланг. Я чувствую, как стена щитов изгибается дугой, когда парни на наших флангах отступают назад, поворачиваясь так, чтобы контролировать все направления.

Затем раздается грохот металла о металл, когда один из отрядов на краю поля с размахом врезается в противника, чувствуя себя уверенно, потому что не окружен, как все остальные. Их рывок вызывает целую волну действий: новые отряды на флангах отбрасывают осторожность, устремляясь на противника и скандируя боевые кличи.

Декада справа от нас бросается в атаку, и чувствуется, как парни в строю собираются с силами, щиты в стене подрагивают в ожидании нашей очереди. Но, наблюдая за развитием рукопашной, сложно отделаться от ощущения, что следовать за ними — смертный приговор. Отряды по обе стороны полностью увязли схватке с противником, стена щитов уперлась в стену щитов. Здесь нет места тактике; только жестокая, кровавая схватка, пока не останется только одна декада. Возможно, я и самый сильный Медный в центурии, но такие шансы мне не по душе.

«Стоять!» — кричу я, не желая быть затянутым в эту трясину перед нами. Разочарование, вспыхнувшее на лице Феликса, когда его отряд бросается навстречу противнику, лишь укрепляет веру в собственную правоту. Декада Маркуса не атакует, а держит свой строй плотным и четким, зеркально отражая наш.

Я встречаюсь взглядом с другом и вскидываю голову в сторону, предлагая ему выход из нашего тупика. Он смотрит на меня секунду, затем смеется и кивает один раз. Я поднимаю затупленный гладиус и указываю на незащищенную заднюю часть стены щитов справа от нас, которая увязла в жестоком бою с отрядом, который они атаковали.

«Вперед и направо!» — приказываю я.

«Да кто тебя сделал…»

«О, заткнись и просто делай, что он говорит, Брор», — бурчит один из остальных. «Он все-таки этот проклятый Марсом Прим».

Брор бормочет очередное ругательство, но не сопротивляется. Я бью по нашей стене щитов своей волей, задавая темп, пока мы продвигаемся к незащищенной тыльной стороне отряда, расположенного по диагонали от нас.

Напротив нас отряд Маркуса повторяет наш маневр, атакуя тыл сражающегося отряда слева от нас. Убедившись, что на мгновение мы в безопасности, я ускоряю шаг, так что к моменту, когда мы приближаемся к ничего не подозревающей декаде с желтыми повязками, вступившей в бой с другой группой в коричневых, мы уже бежим трусцой.

Ухмылка расплывается по моему лицу, когда я вижу Анаса, оборачивающегося на звук нашей атаки. При виде этого стремительного натиска его кислое лицо мгновенно бледнеет. Выбирая объект для атаки, я не осознавал, что он в этой декаде, но, конечно же, не сожалею об устранении своего главного врага.

Желтый отряд, оказавшийся зажатым посреди нашего сэндвича, не держится и нескольких секунд. Некоторые бойцы пытаются встретить наш выпад лицом к лицу, но тут же получают удары тупыми клинками в спину от своих первоначальных противников.

«Удар!» — приказываю я, прекращая отбивать ритм по стене щитов, когда мы входим в зону досягаемости.

«Хуах!» — вторит мой отряд, когда резко останавливается. В унисон мы отводим скутумы в сторону и наносим удары. Не я сражаю Анаса, но вижу, как он падает, когда противоположная линия пользуется хаосом, который мы посеяли. Желтый отряд распадается, и все его члены валятся на землю, притворяясь мертвыми, как нас учили.

«Удар!» — приказываю я снова, не теряя ни секунды, одновременно нанося удар по стене щитов своей волей.

«Хуах!» — вторит мне отряд, делая шаг вперед, не давая группе с коричневыми повязками на рукавах ни секунды на восстановление. Несколько их товарищей лежат на земле, их линия рассеяна и дезорганизована. Мой гладиус с силой врезается в щит одного из новобранцев, и на мгновение я чувствую, как вся их воля давит на меня, отражая удар. Шквал навязчивых приказов щекочет разум.

«Держись. Останься. Прошу. Нет! Сопротивляйся», — кажется, говорят они, и хотя их больше, они блекнут в плане авторитета по сравнению с реликвией custos, которую я уничтожил. Голоса обрываются, когда я делаю шаг назад, поднимая щит, чтобы принять ответный удар. Я слежу за тем, чтобы мой скутум оставался в контакте с остальной частью декады, позволяя их воле подкреплять мою.

Я хмурюсь, чувствуя, как один из щитов на нашей линии выгибается, искривляясь под воздействием воли атакующего легионера. Я переполнен эссенцией и сжигаю ее, направляя волю вдоль строя, чтобы на мгновение охватить всю стену.

«Сопротивляйся», — приказываю я. Щит мгновенно возвращается к своей прямоугольной форме, снова встраиваясь в боевой порядок, словно идеальная деталь пазла. Меня слегка пошатывает, поскольку резервы почти иссякли от напряжения, связанного с укреплением чего-то, находящегося так далеко. Вся лишняя сила утекает из тела, а хватка на Символе Железа дрожит, грозя исчезнуть. Я цепляюсь за него, как утопающий, черпая из всех источников, к которым могу прикоснуться.

Эссенция вливается в меня, укрепляя связь с Символом. Мое истощение улетучивается, силы возвращаются, и, рыкнув, я делаю шаг вперед, вновь вставая в строй с остальными из декады. Затем принимаю второй удар на свой скутум, отметая слабую команду — «Разрушить» — одной лишь мыслью.

Я продолжаю черпать эссенцию, ловя момент, пока солдат восстанавливает позицию. Inhibitus сжимается вокруг горла подобно змее, пока я балансирую на пределе Меди. Острие моего клинка вонзается в центр чужого щита, и пока хор их крошечных воль протестует, я запускаю собственную команду.

«Разрушить».

Щит рекрута с коричневой повязкой трескается посередине, расходясь перед моим лезвием, словно яичная скорлупа. Тупой кончик моего гладиуса врезается ему в грудь, отбрасывая на шаг назад — смертельный удар, будь это настоящий бой.

Остатки силы от моего удара прокатывается по вражеской стене щитов. Челюсть невольно отвисает, когда скутумы по обе стороны от рекрута трескаются, подчиняясь моей воле. Неустанные тренировки Дуруса берут верх, и я отступаю назад, выдергивая меч из чужого щита и поднимая свой собственный, чтобы защитить товарищей. Легионер, которого я «убил», на мгновение бросает взгляд на свой разбитый щит, а затем таращится на меня с испуганным благоговением.

«Плай, ты мертв!» — гремит офицер с края поля.

«О, точно», — бормочет тот, опускаясь на колени, а затем заваливаясь набок.

Коричневая декада быстро рушится вслед за ним. Два рекрута, чьи щиты я сломал, пытаются их починить, но действуют слишком медленно — это замешательство делает их уничтожение еще более простой задачей.

«Берегите правый фланг!» — кричит кто-то с краю нашего построения, пока мы перешагиваем через павших