Читать книгу - "Громбелардская легенда - Феликс В. Крес"

В массивных воротах скрипнула небольшая дверь. Подсотник. Он принял короткий рапорт от ее проводника и отпустил его.

— По какому делу?

— К коменданту гарнизона.

Ей повезло, поскольку это был еще один старый солдат. Он посмотрел на куль, который она везла и который уже даже не стонал, потом снова на нее, окинул взглядом ее лицо, косы и меч на боку, а в особенности — колчан и лук у седла, после чего спросил, как будто мимоходом, а в действительности — вполне по-деловому:

— Мы знакомы?

Она вздохнула.

— Знакомы. Но только односторонне.

— Ты…

— Да. Это я.

— Проходи, госпожа.

Часовые открыли ворота. Подсотник помог ей вести лошадей. Естественно, он был заинтригован и по дороге задавал вопросы:

— Это наш человек?

— Сомневаюсь. Ты всех знаешь?

— Почти. Кроме новичков. Недавно появилось несколько.

Он посмотрел на покрытое запекшейся кровью и свежими струпьями лицо пленника.

— Трудно узнать… Но это, похоже, не наш.

Она кивнула.

— Давно о тебе не было слышно, госпожа… И странно, что ты осмеливаешься появляться в казармах Громбелардского легиона.

— Это мои проблемы.

Они остановились перед входом в здание. Подсотник что-то коротко сказал часовому, упомянув при этом ее прозвище.

— Коня я заберу, — снова обратился он к ней. — А этого?

— Тоже. Мне что, такую вонь к твоему коменданту тащить? Забирай и стереги как следует.

Он даже не пожал плечами.

Она взяла свой колчан и стала ждать, когда посланный к коменданту солдат вернется, чтобы ее впустить. Ждать пришлось недолго.

Ее принял не комендант, но его заместитель.

— Коменданта нет, — коротко объяснил он. — Слушаю.

Она рассказала обо всем. Потом подождала, пока офицер переварит услышанное, внимательно его разглядывая.

Офицер был молод. По обычаю высоких чинов, он не носил знаков различия. Однако она знала, как тяжело в мирное время продвинуться по службе, особенно в провинциях. Коменданты гарнизонов не носили знаков различия потому, что каждый второй из них был всего лишь сотником или, самое большее, надсотником. Занимающим высокий пост, но — надсотником… За всю жизнь она видела лишь троих или четверых в белых мундирах с добавлением цвета провинции — одним из них был недавно умерший тысячник Р. В. Амбеген, а вторым тысячник П. А. Арген, комендант гарнизона в Бадоре. Ее бывший командир.

Его тоже уже два года как не было в живых.

Этот же, мужчина ее возраста, то есть лет тридцати с небольшим, не слишком походил на прирожденного солдата. Но на дурака он тоже не был похож. Она перехватила его взгляд, испытующий, возможно, недоброжелательный, даже несколько враждебный, но не оскорбительный. Он знал, кто перед ним, и вел себя соответственно.

— Мне сказали, кто ты… — сказал он, потом, поколебавшись, добавил: — Госпожа… Неужели действительно? Уже давно мы не слышали об… этой женщине.

— Обо мне, — просто ответила она. — Я та, о ком ты говоришь, комендант. И о ком думаешь. А. И. Каренира, Охотница. Иногда меня называют госпожой и даже королевой гор. Мне нравится это прозвище, оно мне подходит.

Он молча смотрел на нее.

— Тебя, госпожа, разыскивает трибунал. А значит, и имперские легионы. Удивительно… — он покачал головой, — но солдаты согласны с чиновниками.

— Нет, господин, — возразила она. — Разыскивают? Меня когда-то обвиняли в гибели отряда солдат. Но никто никогда не смог доказать, что все было именно так. Они пошли со мной добровольно. Их убили стервятники, при попытке освободить нескольких захваченных ранее арбалетчиков. Лишь мне одной удалось спастись. Что в этом странного? Надеюсь, ты не считаешь, господин, что меня назвали Охотницей без особых на то причин?

Они смотрели друг другу в глаза. Он первый не выдержал и отвел взгляд.

— Оправдываться я больше не стану, — добавила она. — Не вижу в этом необходимости. Ты хочешь, господин, отдать меня в руки трибунала? Но я уже когда-то с ними разговаривала, и, хотя они нисколько мне не верят, у них нет против меня даже тени доказательств. Войско и трибунал могут не верить во что угодно. И могут меня не любить — что поделаешь. Но я армектанка чистой крови, и мне нужно представить доказательства.

Он поднялся со своего места и прошелся по комнате — холодной, каменной; йотом выглянул в узкое окно.

— Что ты этим хочешь сказать, госпожа?

— Ничего. Но я привезла тебе, комендант, разбойника, переодетого солдатом. Не знаю, где он взял мундир, но боюсь, что какой-то из твоих патрулей не вернется… Четверо, выдававшие себя за твоих легионеров, расспрашивали в «Покорителе» о частоколе, числе подручных, осмотрели лавку трактирщика и его подвалы…

— Однако ты не слишком торопилась с этими известиями, госпожа.

— Сомневаюсь, что после того, что я там натворила, они сразу же решатся напасть.

— Говоришь, ты победила четверых? В доспехах и с мечами, с которыми, как ты утверждаешь, они умеют обращаться?

— Мечами они пользоваться умеют, зато разумом — нет. Топорники не носят мундиры поверх кирас; сперва я думала, что поменялся устав. Но все их снаряжение, кроме мундиров и шлемов, лишь похоже на военное. Кирасы тоже, потому они их и прикрыли. Но арбалетов у них, видимо, вообще не было или были не похожие на военные, потому они и притворялись топорниками.

— Умные или глупые… Однако ты победила четверых.

— Пустяки. Для меня это попросту пустяки. Я достаточно красива для того, чтобы понравиться, и достаточно сильна, чтобы перестать нравиться.

— Достаточно тщеславна, ты хотела сказать?

Она встала, вынимая меч. Он едва не потянулся к своему, но она лишь откинула плащ на спину, и он внезапно увидел вылезающие из-под закатанных рукавов мускулистые руки; она взяла меч за два конца и без труда сломала о колено.

— Достаточно сильна, — повторила она сквозь висящий в воздухе звон лопнувшего железа. Она бросила обломки клинка на пол и чуть ослабила завязки куртки, глядя исподлобья. Затем она снова села.

Он кивнул. Он тоже мог сломать меч… но он был мужчиной, а она женщиной.

Он снова посмотрел в окно.

— Что ты собираешься делать, госпожа?

— Собственно, ничего. Я еду в Тяжелые горы. По дороге я встретила разбойников. Не в первый и, думаю, не в последний раз. Однoгo я привезла сюда, поскольку мне было по пути. Теперь я пойду поесть и поспать, поскольку в «Покорителе» не ела и не спала. Я лишь выпила пива, но столь жадно и быстро, что до сих пор в животе отдается.

Она встала.