Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

во мне, когда сомнения возвращаются бурным потоком. Я надеялся, что моя атака повредит его сильнее, чем у моих товарищей. Думал, что любой новобранец, способный действительно ранить манекен за щитом, произведет впечатление. И не ожидал, что разрушение будет настолько полным.

Реликвии могут быть созданы только из сердец умерших electii; я понятия не имею, как мне когда-либо удастся возместить то, что я уничтожил. Возмущенные крики магистров только усиливают мою тревогу. Я не смотрю на них; я и так знаю, что старая палатинка хочет меня убить. Вместо этого я снова устремляю взгляд на центуриона. До сих пор он был справедлив ко всем новобранцам. Мне остается только надеяться, что я произвел на него достаточное впечатление, чтобы заслужить его защиту. Его лицо бесстрастно, когда он переводит взгляд на разрушенную реликвию, а затем обратно на меня. Что его Серебряное Сердце говорит ему о том, что только что произошло?

«Прошел», — произносит он после вечности молчания.

Разражается хаос. Магистры устремляются на поле, во главе с той женщиной, которая приказала выпороть меня. Она подходит вплотную к центуриону, свирепо глядя ему прямо в глаза. Лицо офицера уровня Silver даже не вздрагивает, когда золотой electus кричит ему в лицо.

«Этот immundus уничтожил реликвию, которая принадлежала Цензорам с момента падения Ferrum Domini!» — свирепствует она. «Кто сообщит императрице, что она утрачена?» У меня стынет кровь в жилах, когда я представляю, как Аттикус прибудет, чтобы расследовать утрату этого бесценного артефакта.

«Полагаю, это ваша задача, магистр», — спокойно отвечает центурион.

«Схватить этого солдата и избить до крови!» — старуха тычет в моем направлении указательным пальцем. Пара преторианцев, что были здесь ранее, делают несколько шагов в мою сторону.

«Стоять». Серебряный офицер не повышает голоса, но облаченные в пурпур легионеры застывают. Даже Первый легион уважает Fidelis.

«Ты смеешь отменять мои приказы, Центурион Марий?» Едва сдерживаемая ярость в ее голосе похожа на бурю, нависающую над горизонтом. Я чувствую, что она разразится в любой момент.

«У вас нет полномочий приказывать наказать этого человека». Синяки на моей спине говорят об обратном, но в груди начинает разгораться надежда.

«Императрица даровала нам право осуществлять надзор…»

«Осуществлять надзор за испытаниями новобранцев, отобранных для вступления в Fidelia. Испытания завершены. Этот легионер прошел их и, следовательно, больше не находится в вашем ведении. Вы не из Легиона; вы не имеете права пороть этого человека».

«Он не прошел!» — визжит она. Земля под моими ногами слегка дрожит от ее ярости, и я чувствую трепет. Центурион Марий прав: она не принадлежит к Легиону. Ее Золотые вены делают невозможным ее соединение с Символом Железа. И тем не менее земля вибрирует, потому что она злится.

Какая сила!

Я восхищаюсь его храбростью: он смотрит на эту палатинку не моргая. Серебряное Сердце делает его на порядок сильнее меня, но ее сила еще на ступень выше его. Использует ли он свою связь с Железом, чтобы сохранять спокойствие, или просто настолько храбр?

«По каким критериям вы судите, что он провалил испытание?» Офицер отводит от нее взгляд, чтобы посмотреть на разбросанные у их ног куски реликвии. Он больше ничего не говорит, но снова поворачивается к ней, и в его взгляде мелькает вызов.

Магистр на мгновение открывает рот, пойманная в ловушку собственной яростью. Я восхищаюсь ловкостью, с которой центурион справился с ее возражениями. Если она скажет, что уничтожение автоматона было недостаточным основанием для моего принятия в Fidelis, тогда ей придется утверждать, что это сделал не я. С другой стороны, если она признает, что я прошел испытание, я вырвусь из ее когтей. С плеч спадает груз, когда я осознаю, что, скорее всего, меня не собираются пороть второй раз за сегодня.

«Твой отец узнает об этом», — шипит она мгновение спустя, выпрямляясь во весь рост. Это не так впечатляет, как могло бы в гражданских кругах, особенно теперь, когда она стоит лицом к лицу с профессиональным солдатом.

«Пожалуйста, передайте ему от меня «salve». Центурион кивает, словно ожидая, что она это скажет. Пожилой магистр яростно шипит от досады и размашистым шагом уходит с поля. Остальные облаченные в тоги палатины устремляются вслед за ней, за исключением молодой женщины, которая разговаривала со мной перед испытанием.

«Молодец», — говорит она, пробегая взглядом по моему телу, словно ища ответ на какую-то загадку. Я чувствую, как краснею от смущения. «Будь осторожен. Сейчас она может такой не казаться, но иметь ее в качестве врага очень опасно».

«Почему она меня ненавидит?» — выпаливаю я, слишком удивленный, чтобы сдержаться.

«Это не имеет к тебе никакого отношения», — мрачно отвечает она. От этого я запутываюсь еще сильнее. Я кошусь на нее, надеясь, что она пояснит, но наше время вышло.

«Идем, Алессандра!» — резко доносится издалека голос ее наставницы.

«Надеюсь, ты выживешь».

Глава 28

Центурион Марий отпускает нас после того, как магистры в гневе уходят. «Каждый из вас доложит своему офицеру, что вас отобрали для обучения на Fidelis. Вы обязаны являться на это поле каждые два дня».

Он бросает многозначительный взгляд на Маркуса, Феликса и меня. «Я позабочусь о том, чтобы ваш трибун знал, чего от вас ожидают в связи с этим новым опытом». Я удивлен этой пренебрежительной ремаркой, но не поддаюсь на провокацию. Гай сам Fidelis. Уверен, что он с этим более чем знаком. Едва заметная улыбка кривит уголок моих губ, когда я представляю, как какой-то высокомерный солдат явится читать нотации нашему командиру. Похоже, сегодня всех ждут сюрпризы.

Мы снимаем одолженную боевую экипировку, оставляя преторианцам. Наши белые тренировочные льняные одежды испорчены, поэтому мы остаемся в пурпурных, в которых сейчас находимся. Декурион одаряет нас суровым взглядом, но не настаивает. Вены на его руках — медные; интересно, не жалеет ли он о нанесенных побоях после того, чему только что стал свидетелем.

Боль в рубцах усиливается, едва я лишаюсь источников железа вокруг себя. Перед тем как снять доспех, я заполнил свои резервы эссенцией, но это совсем не то же самое, что носить железо на себе. Я хватаю свой Символ и оставляю его тлеть в глубине сознания, чтобы он помог притупить боль. Это стоит тех затрат, которые несет мое Сердце.

Втроем мы направляемся обратно к главным воротам в гораздо более размеренном темпе, чем сегодня утром. Легионеры из Пятого на контрольно-пропускном пункте даже не задают вопросов. Они бросают единственный взгляд на наши пурпурные туники и пропускают. Презрительная усмешка появляется на моем