Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

переполняет его тон. «Я так напуган. Вы — следующие Железные Лорды. Что же нам делать?» Он вытаскивает из-за пояса белый нож из tellus и вертит его в руке. На нем красуется krakenus, многорукое чудовище, в качестве клейма. Я не удивляюсь при виде этого керамического оружия. Из того же самого материала сделаны клинки Цензоров — он достаточно прочен, чтобы царапать железо, и невосприимчив ко всем Символам.

«Давай проучим их, Бренн», — умоляет своего лидера один из рекрутов.

«Может, просто выпотрошить их прямо сейчас, как свиней, чтобы избавить нас всех от их Вознесения?» Он делает пару шагов к нам, и банда следует за ним, как нетерпеливые гончие. Я присаживаюсь, чтобы подобрать отколовшийся камень с брусчатки. Марк и Феликс встают рядом со мной, подняв кулаки.

«Довольно». Тихий голос прорезает надвигающееся насилие, словно лезвие. Рекруты-преторианцы разворачиваются, обнаруживая одинокого офицера, стоящего позади них. Моя бровь взлетает вверх, когда я узнаю центуриона Мария. Он здесь, чтобы спасти нас, или это он их подослал?

«Отдай это мне», — резко приказывает он, протягивая руку к Бренну, который держит tellus.

«Его подарила мне мать», — рекрут фыркает и вызывающе вскидывает подбородок.

«По правилам рекрутам запрещено носить подобное», — спокойно отвечает офицер, не впечатленный его видом. «Отдай его мне сейчас, и я не прикажу тебя выпороть». Ядовитая усмешка искажает лицо парня, но он передает клинок центуриону, который прячет нож за пояс.

Его внимание переключается на нас с той же холодной настойчивостью. «Что касается вас троих, я приказал вам явиться к вашему трибуну».

«Да, Dominus». Я салютую и склоняю голову. «Мы заблудились по дороге обратно. Мы не привыкли к маршрутам Первого Квадранта».

«Идиоты, идите со мной». Он щелкает пальцами, и рекруты-преторианцы расступаются перед нами, словно ворота. Мы маршируем мимо их свирепых взглядов, чтобы присоединиться к Марию. Тот бросает взгляд на наших несостоявшихся убийц и пренебрежительно взмахивает рукой. «Вольно».

Затем уводит нас из переулка, быстрым шагом направляясь по длинной главной дороге в сторону Четвертого квадранта. Я бегу рысью, пытаясь поспеть за ним. «Благодарю вас, Dominus…» — начинаю я, но он жестом приказывает мне замолчать.

Оставшуюся часть пути обратно к Двенадцатому мы идем в тишине. Войдя в сектор нашего легиона, я чувствую, как взгляды солдат устремляются на нас с интенсивностью шакалов. Мои глаза падают на пурпурную тренировочную одежду, которая на нас надета осознавая, что этот цвет стал опасным по совершенно иной причине. Мы ушли сегодня утром на испытание Fidelis, а возвращаемся в униформе Первого легиона. Марс проклянет этого палатинского магистра!

Не сбавляя шага, я стягиваю тунику через голову, бросая ее через плечо в пыль. Маркус и Феликс за спиной повторяют мои движения. Марий не оборачивается, но от этого сухого офицера исходит ощущение ироничного веселья.

Я не преторианец. Пусть солдаты увидят красные полосы на наших спинах и поймут, что они с нами сделали. Гнев продолжает бурлить, следуя за нами, но я чувствую, как меняется его направление. Он больше не нацелен на нас, а шагает рядом бок о бок.

Марий ведет нас к каменному зданию штаба в глубине сектора. Дурус встречает нас на входе. Глаза Первого Копья осматривают наши обнаженные торсы перед тем, как переключиться на центуриона Fidelis, который нас сопровождает.

«Сюда», — говорит он, не задавая вопросов.

Что скажет командир, когда увидит наши исполосованные спины? Когда узнает, что я сотворил с реликвией? Мне не страшно — хотя, возможно, и следовало бы, но Железо подпитывает меня, заставляя держать спину прямо, а сердце — холодным.

Вчетвером мы следуем за ним по коридору и замираем перед закрытой дверью Гая. Центурион Двенадцатого стучит один раз, после чего опускает ладонь на ручку.

«Войдите», — доносится серьезный голос изнутри.

«Трибун, они вернулись, и с ними центурион Марий», — сообщает Дурус. Он открывает дверь и жестом приглашает нас войти. Fidelis ведет нас внутрь. Гай сидит за своим столом под знаменем Второго легиона. Он отрывает взгляд от стопки бумаг, и его глаза сужаются, когда он видит, кто нас сопровождает.

Дурус закрывает за нами дверь, и в комнате на долгое время воцаряется тишина. Очевидно, что наш командир и этот Fidelis знают друг друга. Напряжение становится настолько интенсивным, что я чувствую его даже несмотря на то, что Железо притупляет мои нервы. В выражении их лиц есть сходство. В голове начинает зарождаться подозрение, когда центурион нарушает тишину.

«Во что ты меня втянул на этот раз, брат?»

Конечно.

Семейное сходство очевидно, стоит только присмотреться. Подсказка была в имени центуриона — я просто не заметил. Братья Марии не выглядят абсолютно одинаковыми; они скорее похожи на два камня, которые обтачивались в одном и том же месте. Оба высокие и поджарые, но не это говорит мне об их родстве. От обоих исходит аура суровой компетентности.

Гай переводит взгляд с брата на меня, а затем снова возвращает к нему. «Значит, он сдал?» В его голосе нет удивления.

«Сдал…» — с отвращением фыркает мой инструктор. «Они все сдали, Гай. А этот так сильно приложил реликвию custos своей волей, что она разлетелась в щепки».

«Понятно», — Гай опускает бумаги на стол, складывает их и пристально смотрит на меня, не мигая. Кажется можно физически ощутить, как шестеренки в его голове вращаются, подтверждая подозрения. Сложно понять причину его расстройства — ведь он сам велел мне стать незабываемым. Я всего лишь выполнил его приказ.

«Три Fidelia из Двенадцатого?» — настаивает центурион, наконец давая волю своему раздражению. «Ни одного новобранца не было выбрано из легионов ниже Девятого, а тут ты нашел целых троих?»

«Их должно было быть больше, но этот ублюдок Лукас оказался хитрым», — бормочет Гай, откидываясь на спинку кресла.

«Больше?» Младший Марий издает сдавленный звук, нечто среднее между восторгом и ужасом.

«Да, Перси, я нашел больше». Гай звучит уставшим.

«Так вот почему ты…» Он обрывает фразу на полуслове. Оба брата бросают на нас взгляды, словно на мгновение забыв, что мы здесь стоим.

«В некоторых вещах отец прав», — замечает Гай. Тишина в комнате становится еще более тягостной. Я чувствую, что Перси не согласен, даже если этого и не говорит.

«Спасибо, что проверил их честно. Я могу рассчитывать, что ты их обучишь?»

«Ты же знаешь, что эти игры меня не интересуют».

«Знаю, и именно поэтому ответственность за участие в них ложится на меня». Гай снова оглядывает нас; на его лице появляется хмурое выражение, когда он замечает отсутствие у нас рубашек и некоторые рубцы, опоясывающие ребра