Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

собственный щит на лоскуты, когда я впервые взял в руки скутум. Но его Сердце Кор не в силах справиться с требованиями его воли. С металлическим звоном меч отскакивает от щита, и испытание заканчивается.

«Три». Центурион опускает руку на спину автоматона, и тот оседает вперед, его плечи никнут, когда фальшивая жизнь внутри него угасает. По спине пробегает дрожь при мысли о том, что часть меня превратится в нечто подобное после смерти. Магистры говорят, что наши души не остаются в Сердцах Кор, и я искренне надеюсь, что они правы.

«Неудача», — объявляет офицер, убрав руку с тренировочного манекена. Интересно, получает ли он от него какой-то отчет с информацией о том, как солдат на самом деле использовал Символ? «Немедленно доложи об этом своему командиру».

Солдат, который на деле является всего лишь мальчишкой, разочарованно хмурится, но склоняет голову и отдает салют, прежде чем, пошатываясь, уйти с поля. Я провожаю его взглядом со смесью сочувствия и страха. Если я не буду осторожен, то вскоре могу оказаться в том же положении.

«Ты, следующий», — командует Fidelis, и очередной рекрут шагает в круг к автоматону. Я прищуриваюсь и подаюсь вперед — в этих тестах всегда кроется какой-то подвох. Мне просто нужно его найти.

Этот солдат, также из Третьего легиона, выдерживает четыре удара, прежде чем его скутум разлетается в щепки. Взамен ему дают четыре попытки, чтобы повредить щит автоматона. На четвертом ударе ему удается расколоть его, что приносит ему «прошел» от центуриона.

Я смотрю на разбитый щит, гадая, как они его заменят до того, как наступит очередь следующего новобранца. И тут на моих глазах металл начинает течь, принимая новую форму, пока щит не становится таким же гладким и безупречным, каким был до того, как его разбили.

«Гнилая борода Юпитера», — с благоговением шепчет Маркус. Я вспоминаю, как гордился тем, что сшил свой щит обратно в пригодный для использования вид, и качаю головой. Мы лишь начали прикасаться к поверхности силы нашего Символа.

Следующие три парня быстро терпят неудачу. Никто не выдерживает больше двух ударов от гладиуса автоматона, а когда они проваливают эту часть, у них не остается сил, чтобы разбить его щит в ответ.

«Это испытание на выносливость», — шепчу я друзьям, стараясь говорить тихо, чтобы единственный рекрут из Девятого, следующего по низости легиона из присутствующих, не смог меня услышать.

«Чем дольше ты продержишься, тем больше у тебя шансов повредить его щит», — соглашается Маркус.

«Не уверен, что все так просто. Думаю, дело в балансе». Я прищуриваюсь, следуя ходу мысли, формирующейся в моей голове.

«Что ты имеешь в виду?» — Маркус бросает на меня недоуменный взгляд.

«У тебя должно остаться достаточно эссенции, чтобы пробить щит этой штуки. Это реликвия, машина. Они перезапускают ее между раундами, но солдату дают не больше мгновения». Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что нахожусь на правильном пути.

«Ты предлагаешь нам намеренно проиграть?» — спрашивает Феликс. Маркус издает исполненный ужаса звук отвращения.

«Не проиграть, а не позволить ему измотать вас до конца», — отвечаю я, не отрывая взгляда от парня из Пятого, чей последний удар не смог пробить щит. «Магистры и офицеры хотят убедиться, что вы умеете пользоваться своим Сердцем. Задача рядовых — держаться, пока они не сломаются. Fidelis же должны быть чем-то большим».

«Неудивительно, что никто из Нижнего квадранта никогда не доходит до этого этапа», — с отвращением фыркает Феликс. «Нас едва ли вообще учили, как укреплять мечи. Большинство этих элитных ребят пришли из коллегии». Именно поэтому наша группа выделяется как белый слон. Теперь я чуточку лучше понимаю скептицизм Гая по отношению к нам.

Дюжина новобранцев впереди нас по очереди выходят на испытание. Только четверо из них проходят его. Последний — из Седьмого легиона; все претенденты из Восьмого и Девятого терпят неудачу. Пока остальные из группы мучаются, мы наблюдаем и строим планы.

«Ты, следующий». Центурион жестом приглашает Маркуса выйти на поле. Наш крупный друг поднимает свой скутум и обнажает клинок. Пара солдат, стоящих в стороне, издевательски посвистывают, когда он проходит мимо них. Как только он оказывается в зоне досягаемости, автоматон обрушивает рубящий удар сверху прямо в его щит. Сила удара отбрасывает его на пару шагов назад. Его ноги пропахивают глубокие борозды в песке.

Стиснув зубы, он удерживает щит высоко и снова возвращается в зону поражения. Второй удар едва не ставит его на колени и оставляет после себя огромную вмятину.

«Давай, еще один», — шепчет Феликс рядом со мной.

Гладиус реликвии наносит третий удар, углубляя вмятину, и в центре появляется трещина, но щит держится. Маркус издает радостный рык, но автоматон не дает ему приготовиться к следующему удару. Его щит разлетается в щепки, завершая первую половину испытания.

«После каждого удара он движется быстрее», — подтверждает Феликс нашу теорию. «Я считал».

«Три удара», — объявляет центурион, подходя, чтобы опустить руку на спину реликвии. Тот меняет свою стойку с атаки на оборону, поднимая щит и расправляя плечи. Офицер внимательно смотрит на Маркуса, который на мгновение выпрямляется во весь рост, после чего убирает руку и кивает.

«Начинай».

Маркус издает понимающий выкрик и бросается на эту штуку. В отличие от многих других новобранцев, он еще не полностью измотан. Не сопротивляясь четвертому удару, он сберег часть сил для второй части испытания.

Его меч наносит серию ударов. Один. Два. Три. Каждый из них, словно когтем, прорезает глубокую борозду в железе скутума. Маркус отступает назад, уже задыхаясь, и вкладывает меч в ножны, прежде чем центурион успевает среагировать.

Офицер на мгновение бросает взгляд на щит, а затем снова смотрит на Маркуса. На мгновение мне кажется, что он все равно собирается завалить моего друга. Возможно, тоже считает, что в рядах Двенадцатого не должно быть никаких Fidelis. Затем он опускает руку на спину реликвии, и ее щит восстанавливается сам по себе перед тем, как машина замирает.

«Прошел», — это все, что он говорит перед тем, как повернуться и посмотреть на нас. Новобранцы из других легионов неподвижны, ошеломленные тем, чему только что стали свидетелями. Я слегка улыбаюсь, глядя им в спину. Маркус занимает свое место в их рядах и кивает нам обоим. Наш план сработал.

«Ты». Он указывает на Феликса, оставляя меня напоследок.

«Удачи», — шепчу я вслед другу, когда он широким шагом выходит вперед. Другие солдаты не отпускают никаких колких замечаний, пока он проходит мимо. Их уверенность поколеблена при виде того, как кто-то с самой