Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

даже спрашивать не стану, каким образом оно подействовало и на тебя тоже…

Я торопливо перевожу тему: — Погибшие есть?

Пока никто не заявлял. Тех, чьи дома сгорели дотла, временно расселяют в городской ратуше. А’нала говорит, они хотят закатить пир в твою честь.

— В мою?

Да, в твою. Потому что ты спасла этот город. Если бы не ты, здесь бы всё выгорело дотла.

Я позволяю себе слабую улыбку, приваливаюсь спиной к каменной стене и медленно сползаю на пол. Смотрю невидящим взглядом перед собой; накатившее изнеможение давит на веки и сковывает тело, умоляя об отдыхе.

— И если бы не ты, меня бы тоже давно не было на этом свете. Хоть сегодня, хоть много лун назад.

Сама знаешь: это взаимно, — мурлычет она. — Поспи уже. Твоя усталость перетекает ко мне. Это начинает жутко раздражать.

С усмешкой я позволяю векам наконец сомкнуться и проваливаюсь в дремоту. В какой-то момент сна я окончательно сползаю на камни и укладываю голову на сложенные ладони. Холодные, твёрдые плиты пола неприятно впиваются в бедро.

Повернувшись, я приоткрываю глаза и бросаю взгляд на Дэриана. Какая ирония: он лежит в моей постели, пока я скрючилась на полу. Не представляю, как он вообще умудрялся спать все те ночи, проведённые здесь, на голых камнях. Или… скорее всего, ни о каком удобстве речи и не шло.

Боги, неужели мне действительно потребовалось столько времени, чтобы это понять? Неужели нужно было самой оказаться на полу, чтобы ощутить хоть каплю сочувствия?

Каждый раз, когда сон начинает утягивать меня, я испуганно вздрагиваю и просыпаюсь: не отпускает липкая тревога, что дыхание дракона оказалось недостаточно сильным. А вдруг он был слишком близок к краю, и снадобье лишь отсрочило его неизбежную гибель?

Промучившись целый час в борьбе с навязчивыми картинами его смерти, я с глухим стоном поднимаюсь с пола и забираюсь на кровать рядом с ним, не сводя глаз с его лица. Я даже не пытаюсь лечь под одеяло, решив, что это будет чересчур интимно. Прижав пальцы к его шее, я нащупываю пульс. Отыскав ровную пульсацию, я так и оставляю ладонь на его горле. Удар за ударом я цепляюсь за этот стук, словно за спасительный якорь, позволяя ему убаюкать меня и увести в сон.

ГЛАВА 30. СНОВА В СТРОЮ

— С добрым утром.

Глаза распахиваются; зелёный взгляд упирается прямо в меня.

На мгновение я даже не узнаю голос Дэриана — хриплый, наждачный после вчерашнего свидания со смертью.

Моя рука всё ещё лежит на его колючей от щетины шее, а кончики наших носов разделяют считаные дюймы. Прежде чем разум успевает сообразить, как я вообще оказалась в одной постели с Дэрианом, я в панике отшатываюсь назад.

Щёки вспыхивают жаром; я натягиваю простыню до самого подбородка: — Какого чёрта ты забыл…

Ох. Воспоминания накрывают меня с головой. Дыхание дракона явно прижилось в его теле. На щеках играет здоровый румянец, прогнавший мертвенную бледность к корням волос. Даже зелень его глаз стала ярче, а грудь вздымается и опадает в ровном, спокойном ритме.

— Не то чтобы мне было куда пойти, — шепчет он и приподнимает руку, негромко звякнув кандалами на запястьях.

Пальцы на краю простыни разжимаются, и я опускаю руки на колени.

Он приподнимается, опираясь на локоть: — Кто бы мог подумать, что ты так привяжешься к своему соседу по комнате.

Я поворачиваюсь к нему спиной, усаживаюсь на край кровати и принимаюсь заплетать косу, бурча себе под нос: — Я скоро потребую перевести тебя к кому-нибудь другому, так что не обольщайся: недолго тебе быть моим соседом.

— Я готов вовсе не дышать, если ради этого придётся остановить сердце, лишь бы снова тебя поцеловать, — шепчет он у самого уха. Его ладонь ложится мне на спину между лопатками и медленно скользит к плечу.

Я резко оборачиваюсь, испепеляя его взглядом; матрас под нами жалобно скрипит от моего порывистого движения. Глупо было надеяться, что в бреду он пропустил эту маленькую деталь.

— Славно, — мурлычет он, намертво удерживая мой взгляд. — Я завладел твоим вниманием.

Его пальцы соскальзывают по плечу ключице, замирая в опасной близости от ложбинки на груди. Я цепенею, сердце испуганно бьётся о рёбра, пока я наблюдаю за его ленивыми движениями. Он перехватывает цепочку у меня на шее, подцепляет пустой фиал и медленно вращает его в своих загрубевших, покрытых шрамами пальцах.

Его взгляд резко взмывает к моему: — Откуда это у тебя?

Я выдерживаю его прищур и сбиваю его пальцы со склянки: — Тебя это совершенно не касается.

— Меня это касается напрямую, раз уж ты силой влила это мне в глотку. Так что ты сейчас же скажешь, где именно…

Я смеюсь ему в лицо: — Ты такой милый, если думаешь, будто…

— А-а, так ты наконец признаёшь, что я тебя привлекаю? — Он склоняет голову набок; тёмные пряди спадают ему на лоб.

Понятно: он вернулся к своему привычному репертуару язвительного бреда. Должно быть, самочувствие и впрямь наладилось. — Я ничего тебе не скажу. По крайней мере до тех пор, пока ты не выложишь всё, что нужно мне. Это единственная причина, по которой ты вообще топчешь эту землю. Теперь ты мой должник.

— Пф-ф, ничего я тебе не должен. Ты не сделала мне никакого одолжения. Я хотел остаться среди мертвецов, а ты лишила меня выбора. Если уж на то пошло, это ты передо мной в долгу.

— Уверена, другой шанс тебе ещё представится. — Я поднимаюсь с постели, шагаю через комнату к своим вещам и начинаю одеваться.

Он замолкает. Когда я поворачиваюсь обратно, уже полностью одетая, он подпирает голову кулаком; волосы взъерошены, на губах блуждает лукавая усмешка. Он даже не пытается скрыть ленивый, откровенный интерес в глазах.

— Твоя очередь. — Я бросаю ему стопку чистой одежды.

Он вскидывает бровь в немом вопросе, притягивает упавшие на простыни вещи, пару секунд разглядывает их, а затем снова переводит взгляд на меня: — И как, по-твоему, я должен переодеться? Не знаю, заметила ли ты, но мои руки слегка… — Он поднимает ладонь и трясёт цепями.

— Что-то я не слышала твоих жалоб на оковы, когда ты дрался с Сетаном.

— Раздеться для меня не проблема, котёнок. Если помнишь, в постели я так же хорош, как и в бою. А вот натянуть всё обратно будет трудновато.

Я складываю руки на груди: — Прежде ты никогда не пасовал перед трудностями.

— Если ты действительно хочешь, чтобы я переоделся, то подтащишь свою упрямую задницу