Читать книгу - "Ангелология - Даниэль Труссони"

Доктор Рафаэль привел меня в дальний конец зала, мы поднялись по ступенькам к столику на балконе. Через минуту, привыкнув к шуму и необычному освещению, я разглядела длинную столовую с высоким потолком и зеркальными стенами, в которых отражалась толпа — то мелькнет женский затылок, то сверкнет брелок часов. Повсюду висели красные флаги с черной свастикой. Столы застелены белыми льняными скатертями и уставлены фарфором, с букетами цветов в центре — розы военной зимой в полуразрушенном городе казались настоящим чудом. Хрустальные люстры бросали дрожащий свет на темный мозаичный пол, сияли атласные туфельки. Шампанское, драгоценности, красивые люди — все кружилось в свете ламп. В глазах рябило от поднимающихся бокалов — Zum Wohl! Zum Wohl![44]Изобилие вина ошеломило меня. Было трудно купить еду, а хорошее вино могли достать лишь те, кто был связан с оккупантами. Я слышала, что немцы тысячами реквизировали бутылки шампанского, и погреб моей семьи был тоже опустошен. Для меня даже одна бутылка была чрезвычайной роскошью. А здесь вино текло рекой. Я сразу же поняла, как сильно жизнь победителей отличается от жизни побежденных.

С высоты балкона я подробно рассмотрела праздных кутил. С первого взгляда толпа ничем не отличалась от любых подобных собраний. Но чем дольше я всматривалась, тем больше я видела гостей с необычной внешностью. Они были тонкими и угловатыми, с высокими скулами и расширенными кошачьими глазами. Они были похожи друг на друга, как близнецы. Светлые волосы, полупрозрачная кожа и необычный рост выдавали в них нефилимов.

Официанты пробирались сквозь толпу, предлагая бокалы с шампанским.

— Это, — сказал доктор Рафаэль, указывая на праздную толпу внизу, — я и хотел, чтобы вы увидели.

Я снова оглядела толпу, чувствуя себя больной.

— Такое веселье, когда Франция голодает.

— Когда Европа голодает, — поправил доктор Рафаэль.

— Откуда у них столько еды? — спросила я. — Столько вина, красивой одежды, туфель?

— Теперь вы видите, — сказал доктор Рафаэль, слегка улыбнувшись. — Я хотел, чтобы вы поняли, для чего мы работаем, что находится под угрозой. Вы молоды. Может быть, вам трудно до конца понять, чему мы противостоим.

Я прислонилась к начищенным медным перилам, обнаженные руки обожгло прикосновение холодного металла.

— Ангелология — не только теоретическая шахматная игра, — продолжал доктор Рафаэль. — Я знаю, что в первые годы учебы, когда увязаешь в Бонавентуре и святом Августине, кажется именно так. Но наша работа заключается не только в умении побеждать в спорах о гиломорфизме и в составлении таксономий ангелов-хранителей. Наша работа происходит здесь, в реальном мире.

Я заметила, с какой страстью говорил доктор Рафаэль и как его слова перекликаются со словами Серафины, когда она предостерегала меня в Глотке Дьявола. Наши обязанности лежат в мире, в котором мы живем и куда должны вернуться.

— Поймите, — говорил он, — это не просто сражение между горсткой борцов Сопротивления и армией оккупантов. Это война на изнурение противника. Сплошная непрерывная борьба с самого начала. Святой Фома Аквинский полагал, что темные ангелы появились в течение двадцати секунд после сотворения мира. Их злая природа почти немедленно нарушила совершенство Вселенной, оставив ужасную трещину между добром и злом. Целых двадцать секунд Вселенная была чиста, прекрасна, не сломана. Представьте себе, на что было похоже существование в эти двадцать секунд — жизнь без страха смерти, без боли, без сомнений. Представьте себе.

Я закрыла глаза и попыталась вообразить такую Вселенную. И не смогла.

— Двадцать секунд совершенства, — сказал доктор Рафаэль, принимая от официанта два бокала с шампанским — для себя и для меня. — Мы получили все остальное.

Я глотнула холодного сухого шампанского. Вкус был таким замечательным, что язык дернулся, словно от боли.

— В наши дни преобладает зло, — продолжал доктор Рафаэль. — Но мы не прекращаем борьбу. Нас тысячи в каждом уголке земли. Их тоже тысячи, а возможно, и сотни тысяч.

— Они стали такими могущественными, — заметила я, оглядывая богатство в танцевальном зале под нами. — Мне кажется, что так было не всегда.

— Отцы-основатели ангелологии находили особое удовольствие в планировании истребления врагов. Но, как известно, они переоценили свои способности. Они считали, что сражение будет быстрым. Они не понимали, какими дерзкими могли быть наблюдатели и их дети, как они упивались уловками, насилием и разрушением. Несмотря на то что наблюдатели были ангелами и сохранили божественную красоту своего происхождения, их дети были испорчены насилием. Они, в свою очередь, портили все, чего касались.

Доктор Рафаэль сделал паузу, словно пытался отгадать загадку.

— Рассмотрим, — наконец сказал он, — отчаяние, которое, наверное, испытывал Создатель, уничтожая нас, горе отца, убивающего своих детей, крайнюю необходимость его действий. Миллионы существ утонули, погибли цивилизации — а нефилимы все равно выжили. Экономическая нестабильность, социальная несправедливость, война — все это проявления зла в нашем мире. Понятно, что уничтожение жизни на планете не устранило зло. При всей их мудрости, преподобные отцы не учитывали этого. Они не были полностью готовы к борьбе. Вот пример того, как даже самый опытный ангелолог может допустить ошибку, игнорируя историю. Наша работа была почти уничтожена во времена инквизиции, но вскоре нам удалось вернуть утраченное. Девятнадцатый век тоже принес потери, когда теории Спенсера, Дарвина и Маркса были превращены в системы социальных манипуляций. Но раньше мы всегда восстанавливались. Теперь же я начинаю беспокоиться. Наши силы убывают. Концлагеря переполнены людьми. Нефилимы вместе с немцами одержали главную победу. Им нужно было, чтобы на какое-то время появилось подобное учение.

Я решила задать вопрос, который не давал мне покоя:

— Вы считаете, что нацисты — нефилимы?

— Не совсем, — объяснил доктор Рафаэль. — Нефилимы — это паразиты, использующие в своих целях человеческое общество. Прежде всего они метисы — частично ангелы, частично люди. Поэтому они могут легко внедряться в цивилизации и выходить из них. Исторически они присоединялись к группам, подобным нацистам, продвигали их, поддерживали их финансово и, применяя военную силу, всячески способствовали их успеху. Это очень старая и очень успешная практика. Одержав победу, нефилимы получают вознаграждение, тайно делят трофеи и возвращаются к обычной жизни.

— Но их еще называют «всем известные», — вспомнила я.

— Действительно, многие из них очень известны, — сказал доктор Рафаэль. — Но богатство обеспечивает им защиту и секретность. Здесь их довольно много. Например, я бы хотел представить вас одному очень влиятельному джентльмену.

Доктор Рафаэль встал и обменялся рукопожатием с высоким белокурым господином в великолепном шелковом смокинге. Его лицо было мне очень знакомо, хотя я не могла понять откуда. Возможно, мы встречались прежде, потому что он взглянул на меня с не меньшим интересом, а потом стал внимательно разглядывать платье.